Ну, Маша, вперед, вроде ты самая спокойная!

Манюня покраснела, тихонько кашлянула и завела:

– Дорогой Кешик, будь любезен, передай, пожалуйста, кусочек торта!

– С большим удовольствием, дорогая, – расплылся в улыбке брат, – тебе какой? Со взбитыми сливками или клубникой?

– Я отдаю предпочтение выпечке с кремом, – ответила Маня.

– Не пойти ли нам сегодня в музей? – спросила Зайка.

– Изумительная идея, – вновь разулыбался Кеша, – а ты, мамочка, согласна?

Старательно сдерживая хохот, я кивнула.

– Курица удалась, – завела Ольга, – в меру зажаренная.

– Очень аппетитная, – сообщил Кеша, не переваривающий курицу ни в каком виде – ни в вареном, ни в жареном, ни в пареном, – восхитительная птица.

– Кешенька, – продолжила Машка, – сделай одолжение, положи еще кусочек тортика, вон тот, с красной розочкой!

В глазах сына загорелся нехороший огонек, но ради Ольги он сдержался и чересчур сладким голосом, изображая из себя сахар в шоколаде, ответил:

– Конечно, моя радость! Может, сразу еще и ломтик бисквита с вареньем? Скушай сразу два.

Маруська вздернула бровь, но тоже подавила негодующий вопль и просюсюкала:

– Очень мило с твоей стороны, прямо восторг! Ты страшно любезен.

– В Музее русского быта, – гнула свою линию Зайка, – открылась удивительная экспозиция, посвященная костюму восемнадцатого века. В те далекие времена одежда…"

"Я усиленно делала вид, что занята поглощением салата. Больше всего боялась, что сейчас не удержусь и заржу во всю глотку, глядя на Ольгу. Заинька сидела абсолютно прямо, словно балерина на приеме у английской королевы, на ее устах играла самая приветливая улыбка, и к камере Ольга поворачивалась осторожно, великолепно зная, что в профиль ее нос кажется чуть-чуть длинноватым, зато вид в полуанфас красит ее невероятно. Аркадий перестал резать на мелкие кусочки несчастную птичку и уставился на жену. Маня старательно отковыривала ломтики бисквита, не забывая осторожно вытирать рот салфеткой.

– Многие дамы тех лет, – пела Заюшка, – старательно…

– Дорогой Кешенька, – занудела Маруся, – будь другом, мне бы хотелось еще вон того тортика…

Скатерть зашевелилась.

– Ой! – завопила Маня.

– Что случилось, мой ангел? – с самым невинным выражением на лице поинтересовался Кеша. – Ты прикусила себе язык?

Маруся побагровела, оперлась локтями о стол… Я тяжело вздохнула. Все!

– Чего толкаешься! – взвизгнула Маня.

Услыхав вопль, все наши собаки мигом пригалопировали из холла и уселись в ряд возле стола. Банди, дрожа от нетерпения, бешено замел на полу длинным тонким хвостом, а Хучик тихонечко застонал.

– Что с ними? – удивился Федор, стоявший за камерой.

Я хотела было ответить: «Псы просто знают, что сейчас произойдет», – но не успела.