И тут до меня полностью дошла вся информация.

– Безобразие! – завопила я. – Ты разбил мой «Форд»! Отвратительно! Зачем?

– Но нам надо было все выполнить натурально, – отбивался приятель, – чтобы у Константина не зародилось даже сомнение, что Полина жива.

– Отвратительно, – злилась я, – мой любимый «Фордик».

– А ты выгляни во двор, – посоветовал полковник, – иди, иди.

Я выскочила из двери и увидела Кешу, стоящего возле серебристого «Пежо-206».

– Что это?

– Ничего не знаю, – поднял сын вверх руки, – совсем ничего. Дегтярев позвонил и попросил подъехать в магазин, чтобы отогнать сюда автомобиль, сам-то он не водит.

– Что это? – налетела я на полковника.

Тот молча подал мне техпаспорт.

– Купил тебе «Пежо», вместо разбитого «Форда», – пояснил Александр Михайлович. – Я виноват, мне и исправлять. Используя служебное положение, зарегистрировал его на твое имя и получил номера. Владей на здоровье.

В который раз за день я лишилась дара речи.

– Клевая машинка, – сообщил Кеша, – как раз для дамы, маленькая, маневренная, да ты сядь.

Я устроилась за рулем и тут только заметила на переднем сиденье, на месте, предназначенном для пассажира, шубку из серебристой норки.

– А это откуда? – потрясла я манто.

Дегтярев хмыкнул:

– Ну ты же хотела меховое пальтишко под цвет «Пежо». Носи на здоровье и прими мои извинения.

В голове у меня заработал калькулятор. Машина, манто…

– Слушай, где ты деньги взял?

– Не волнуйся, не украл!

– Немедленно рассказывай!

Дегтярев покраснел:

– Кеша уговорил. Хватит, сказал, одному жить, перебирайся к нам, дом большой, всем места хватит.

– Давно бы так! – обрадовалась я. – А с твоей квартирой что?

– Так вот она, – показал Дегтярев на «Пежо» и шубу, – продал свою халабуду к чертям. Так что придется вам меня из милости пригреть, так как я отныне бомж.

Я смотрела на толстяка, опять лишившись речи. Продал квартиру и купил мне машину с шубой? Ну кто бы мог ожидать от неромантичного и сурового полковника такого поступка?

ЭПИЛОГ

Прошло три месяца. Константин находится под следствием. Степень его вины определит суд, но за два убийства, надеюсь, ему положена суровая кара. Впрочем, наказание могло быть совсем тяжелым, если бы Поля вчинила Спиридонову иск о принуждении занятием проституцией, но девушка отказалась от такого шага. Впрочем, она словно выздоровела от любви и оформила развод. Известие о том, что долгие годы она работала, продавая себя, для того, чтобы Спиридонов мог весело прожигать жизнь, подействовало на нее ужасно. Полина заперлась в своей комнате и несколько дней не высовывалась оттуда. Ирка только ныла под створкой:

– Поля, возьми подносик с обедом, ну открой…

Вернул ее к жизни Шлюз.