– А в чем?

– Ну как заставить мышь тихо сидеть в бокале?

Я призадумалась, потом честно призналась:

– Не знаю!

– Вот и мне сначала в голову ничего не пришло, но потом додумался, – торжествующе сообщил Федя.

– И как? – заинтересовалась я.

– Дал ей хлеба с коньяком, – веселился оператор, – враз опьянела.

– И снял?

Федор махнул рукой:

– Говорю же, чистый геморрой. Сначала актриса истерику устроила. Визжала, будто дрель в бетоне: не стану дохлую мышь трогать! Я ей объясняю: мышь пьяная… Нет, ни в какую! Час уламывали! Джулия Робертс недоделанная! Еле-еле уговорили!

– Значит, сняли!"

"– Как бы не так, – взвизгнул Федя, – ты прикинь! Только-только эта идиотка фужерчик к носу поднесла, как мышка от алкоголя оклемалась, увидела рожу кинозвезды около своей морды, перепугалась, впрочем, тут на нее злиться нельзя, я бы тоже от ужаса скончался, приди бабе в голову идея ткнуться в меня физией, и…

– Что?

Федор принялся хохотать:

– Ой не могу, ой, мышка за нас всех отомстила! Звезда-то наша, Полуянова Надька, жуткая стерва. Правда, у них, у всех бабенок киношных, норов еще тот, считают себя великими и выдрючиваются по полной программе. Но Надька – редкостная сволочь, всех до обморока довела. У гримерши кисть рыбой пахнет, партнер потом воняет, раньше десяти на площадку не приду, в полдень подайте кофе, принесите минеральную воду без газа, да только «Перье»!.. Забодала всех, а тут такой прикол! Сунула, значит, наша мадама морду к бокалу, а мышка-то и цап ее за носик. Визгу было! Крику! Народ просто замертво попадал от смеха, кто где стоял. Надька воет, мышь у нее на ноздре висит! Тенгиз руками машет, один я не растерялся и все отснял. Так в фильм и вошло, можно сказать, лучший кадр!

Я с сомнением посмотрела на наших собак и кошек, собравшихся в гостиной. К сожалению, их невозможно заставить тяпнуть противного Бориса… Хотя… Не успела я придумать, каким образом объяснить Жюли, единственной из всех собак, способной пустить в ход зубы, что следует цапнуть мужика за ноги, как режиссер вернулся в комнату. В руках он нес глубокую тарелку, наполненную кусочками сыра.

– Вот, – торжествующе сообщил режиссер, – ты правильно про Дурова вспомнила! А чему нас учил этот гениальный дрессировщик?

Он обвел взглядом молчаливую аудиторию.

– Правильно, зверей следует поощрять, кормить вкусно и действовать лаской! Хучик, Хучик, иди сюда, мой сладенький, хочешь сыру?

При виде «Эдама» мопс мигом становится очень послушен.

– Сидеть!

Хучик мигом устроился на жирненькой попке и преданно заглянул в глаза Борису.

– Ага, – обрадовался режиссер, – ты продажен, как все. Просто великолепно! Ну, начали.

Следующие полчаса мопс послушно воплощал в жизнь задумки постановщика. Садился, вставал, лежал, ходил.