Большими хлопьями он падал на землю. А ведь и впрямь скоро Новый год. Пора позаботиться о подарках. Что купить Кеше? Чем можно удивить человека, у которого все есть?

– Записывайте, – рявкнула трубка. – Бонифаций Юлианович Бортнянский. 1907 года рождения…

– Какого?

– 1907-го, – повторила раздраженно баба, – прописан по адресу Комаров переулок, дом 7, квартира 1.

– С таким именем один?

– Да.

Я ошарашенно пробормотала:

– И где этот Комаров переулок?

– Данный вопрос не ко мне, – гаркнули из трубки, следом понеслись гудки.

Отвратительно невежливая особа! Заглянув в атлас, я обнаружила нужный адрес в самом центре города.

Комаров переулок находился между Новослободской и Тверской улицами. Внезапно меня осенило. Вот черт! Противная тетка не сказала номер телефона, правда, я его и не спросила, но ведь могла бы и сама сообразить!

Я снова потыкала в кнопки.

– Липа.

– Уже не «липа», – отрезали с той стороны.

– Почему?

– На часы взгляни, – буркнула мегера, – полдень пробило.

Я швырнула «Сименс» в «бардачок». Ну и кадры, небось там сидят одни старые девы, вон какие злые, просто собаки. Хотя, например, наши псы излучают только доброжелательность! Делать нечего, придется ехать к этому Бонифацию.

Может, у деда имеется внук, названный в его честь. Правда, если учесть, что дедуле без малого сто лет, внучку его небось все пятьдесят.

Комаров переулок, кривой и узкий, изгибался во все стороны. Дома тут оказались под стать переулку – кособокие, перекошенные, словно пьяные. Номер семь выглядел совсем уж мерзко. Можно посоветовать киношникам снимать в нем сериал про ужасы войны. Здание смотрело на мир выбитыми стеклами лестничной клетки. Трехэтажное, дико грязное, с облупившейся штукатуркой.

Дверь в подъезд стояла нараспашку, ни о каком кодовом замке или домофоне речи не шло. Внутри было холоднее, чем на улице, и резко воняло кошачьей мочой. Первая квартира оказалась, естественно, у самого входа. Звонка не нашлось. Я заколотила в дверь ногой, послышался тихий лай, потом шарканье, затем дверь без лишних вопросов распахнулась. Я глянула на хозяина и вздохнула.

На пороге стояла мумия, замотанная в какие-то тряпки. К ногам, обутым в валенки, жалась старая болонка, грязная и клочкастая, на руках мумия держала почти лысую кошку, один глаз у которой был затянут бельмом.

Вместе этой гоп-компании двести лет, никак не меньше.

– Вы ко мне? – неожиданно бодро поинтересовался дедушка.

Собачка ткнулась в мои сапоги и тоненько запла-кала.

– Фу, – строго сказал хозяин.

– К вам, – ответила я. – Бонифаций Юлианович?

Дедуся кивнул:

– Вы из собеса?

Решив не пугать пожилого человека, я поспешила подтвердить.

– Да.

– А где Танечка?

– Заболела.

– Ладно, – смилостивился дедок, – входи, детка, прямо по коридорчику, на кухню.