– Ты влюбился?!

– С ума сошла, – подскочил толстяк, – в моем возрасте.

– При чем тут года? И вообще «любви все возрасты покорны», классик сказал.

– Ладно, – решился полковник, – если ты полагаешь, что мы после стольких лет безмятежной дружбы должны пожениться, изволь, пойду навстречу твоему идиотскому желанию, хотя предвижу, какие мерзкие разговоры о ментах, польстившихся на богатую даму, поползут по министерству. Но, коли хочешь, пожалуйста. Только извини, я отношусь к тебе по-братски и боюсь, не смогу…

Я, забыв, что на мне сверху только один кружевной лифчик, резко села в кровати, не снимая одеяла с ног.

Полковник деликатно отвернулся. Я схватила футболку, висевшую на спинке кровати, натянула ее и сказала:

– На фиг ты мне нужен!

Александр Михайлович подскочил.

– Но весь вечер… Кеша сказал: иди к матери объясняться.

– О боже, – вздохнула я, – никаких чувств, кроме родственных, я к тебе не испытываю, просто тебе надо следить за здоровьем.

– И все?

– И все.

– Ладно, пойду спать, – ответил явно повеселевший полковник.

Он встал, потом пригляделся к изножью кровати.

– Что там болтается?

– Где? – лениво спросила я.

– Вот, из-под одеяла свисает, на грязный шнурок похоже.

Не успела я сообразить, что к чему, как Александр Михайлович резко наклонился. В следующую секунду моя правая нога дернулась и высунулась из-под одеяла."

"– Ты спишь в джинсах и грязных кроссовках? – воскликнул полковник и нахмурился.

– Послушай, – обозлилась я, быстро пряча конечность под одеяло, – у каждого человека имеются свои привычки. Один обожает ковырять в носу, другой ест в постели и вытирает руки о простыню, а я сплю в кроссовках, да, я сплю в кроссовках, обожаю спать в кроссовках, могу проводить ночь только в кроссовках! Если уж хочешь знать правду, все четыре мужа бросали меня из-за этого пристрастия, им не нравилась жена, залезающая в кровать, обутая в спортивные ботинки.

Хотя, если вдуматься, ничего плохого тут нет! Сущая ерунда!

– Но зачем ты спишь в «Адидасах»? – только и сумел вымолвить Дегтярев.

– Мне холодно! Страшно мерзну! Отстань!

– Ну-ну, – пробормотал Александр Михайлович, – спокойной ночи.

Вымолвив последнюю фразу, он ушел. Я в изнеможении откинулась на подушки – ну почему у меня всегда так? Вечно попадаю в идиотские ситуации.

Сон пропал окончательно, вернее, его и не было. Кое-как, сломав два ногтя, я разодрала шнурки, вылезла из джинсов и попыталась счистить с простыни ошметки грязи. Представляю, как обозлится завтра Ирка, когда увидит пятна. Впрочем, я скажу, что вечером нашла под одеялом Снапа, который заполз туда с вымазанными лапами. Ира любит ротвейлера и мигом замолчит.

Сев в кресло, я включила телевизор и, глядя на экран, по которому носились два мужика с лестницей, принялась думать о своем.