За отличие в боях наш полк награжден орденом Красного Знамени. Каждому из нас Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза товарищ Сталин объявил благодарность.

— За такую новость надо расцеловать Алешу, — предложила Света. — Кому поручить это? — И сама же решила: — Есть две кандидатуры — Наташа и Рита. Но Наташа должна взять самоотвод: она эту процедуру может сделать позже, без свидетелей. Остается Рита. Пожалуйста, Риточка, за освобождение родного города, за орден, за благодарность.

Рита поднялась со своего места, поправила волосы и подошла к старшине. Тот стоял, улыбаясь.

Она взяла его за ухо, наклонила к себе и крепко поцеловала в губы. Девчата захлопали в ладоши. Алексей мельком взглянул на Наташу: как среагировала? Ничего, улыбается.

— Есть у меня и еще одна информация, — сказал он. — Не такая важная, как первая, но и небезынтересная. Взятый в плен солдат 12-й роты 17-го полка 31-й немецкой дивизии Фриц Ленский заявил на допросе, что их дивизия, переброшенная из Германии в Прибалтику, через какой-нибудь месяц перестала существовать как боевая единица. Вот что сообщило об этом Совинформбюро.

 — Алексей извлек из кармана газету, развернул ее и стал читать: — «Особенно тяжелые удары, — подтвердил пленный, — обрушились на нас у реки Гауя. Мы отступали довольно быстро, но русские все же опередили нас. Мы попали в полуокружение. Началась безумная паника. Под угрозой окружения артиллерийский полк и другие разбитые части дивизии бросили всю материальную часть и боеприпасы. Командование пыталось организовать оборону на другом берегу, но русские нанесли внезапный удар ночью. Нам нечем и некогда было обороняться…» — Старшина обвел всех довольным взглядом и добавил: — Вот так оценил враг наши действия. Действия всех, в том числе и снайперов. Ваша заслуга здесь особая. Это подчеркивал и командир дивизии. Думаю, что достойно будете отмечены и за форсирование Даугавы.

— Надо обязательно отметить Лиду Ясюкевич, посмертно, — предложила Наташа Самсонова.

— Да, теряем мы одну за другой, — в раздумье произнесла Аня Шилина. В землянке наступила гнетущая тишина.

— Да, чуть не забыл! — спохватился Болдырев. — Привет вам всем большой привез с того берега. Раненых сопровождал.

И на медпункте встретил Люду Михайлову. По-моему, она уже переквалифицировалась в медсестру. В белой косыночке, и как нитка за иголкой — за Антониной Петровной. Помогает ей. Расспрашивала о вас. Соскучилась, говорит.

— Мою гитару у нее не видели? — спросила вдруг Марина. — Оставила ей на сохранение.

— Нет, гитару не видел.

— Людке хорошо сейчас, — подала голос Света, — в тепле и чистоте. Может, и мне переквалифицироваться в медсестру? А что? Хорошая специальность и главное — всегда нужная. Не то, что снайпер.