Широкая юбка платья разлетается и поднимается, отступаю назад, заходя под крышу веранды.

Белов проходит мимо меня к машине, мелкие капли окропляют его идеальный костюм. Он садится за руль и подгоняет машину прямо к крыльцу. О, его галантность – это плохой знак. Ее всегда так мало, что это обезоруживает меня. Но не сегодня. Я больше ни на что не поведусь. Где была его хваленая галантность, когда он вышвыривал меня из кабинета после секса? Как последнюю шлюху, которой воспользовались и брезгуют.

Сажусь, как всегда, на заднее сиденье, избегая его близости.

Едем мы молча, в тишине.

Всю дорогу я бесцельно листаю ленту соцсети в телефоне, пытаясь вернуть себе равновесие.

Прием проходит в одном из торжественных залов пятизвёздочного отеля. Даже не вникаю, по какому поводу собрались все эти статусные и уважаемые дяденьки и тетеньки. Можно было спросить Белова, а я его игнорирую.

Но, как актриса, я должна играть. Нравится мне роль или нет. Вздергиваю подбородок, поправляю четов браслет и беру под руку моего «мужа».

– Расслабься, – кидает мне Белов.

– Я и не напрягалась, – фыркаю я.

– А мою руку ты сжимаешь, оттого что боишься упасть с высоты шпильки? – ухмыляется Родион.

Выдыхаю. Я, и правда, неосознанно стискиваю его предплечье.

– Не фыркай, Лиса. Я думал, украшения сгладят мою резкость и грубость. Извиняться не буду. Ты выбила меня из равновесия.

– То есть я виновата? – останавливаюсь, распахивая глаза.

– Получается, так, – снова ухмыляется, надевая маску нормального человека. Но в этот раз не получится.

– Хотя неважно.

– Скажи мне, милая, – вкрадчиво тянет он и останавливается возле официанта, принимая от него бокал шампанского и предавая мне.

 – Когда я обещал тебе отчитываться?

– Я не просила отчетов, – отпиваю шампанского.

– То есть дело не в моем отсутствии?

– Нет, – отворачиваюсь от него, осматривая зал и собравшихся людей. Нахожу глазами Юлию, которая мне машет. Она и на прием притащила собачку. Киваю ей в ответ, натягивая улыбку.

– Ясно, полнолуние, и твои тараканы взбунтовались, – цокает Белов. Хочется залепить ему пощёчину и высказаться. Сказать, как он мне отвратителен. Но не могу испортить пьесу. Я должна этому пауку.

– Ну пусть будет так.

Белов тянет ко мне руку, пытаясь прикоснуться к лицу. Отшатываюсь, не позволяя.

– Не переигрывай. Мне противны твои касания! – шиплю, как кошка.

– Даже так? – прожигает меня темным взглядом. – Что-то не замечал отвращения, – хватает меня за руку и дергает на себя, – когда трахал тебя, – шепотом добавляет он. Пытаюсь вырваться. Руки всё-таки чешутся залепить ему пощёчину. – Спокойно, – рычит мне на ухо. – Евгений, – указывает глазами в сторону. Отпускает.

Собираюсь, расправляя плечи.