Его пальцы ведут по позвоночнику, так аккуратно и нежно, что мне хочется обернуться и убедиться, что это точно Белов. Мне хочется помурлыкать от удовольствия. И я, как кошка, прогибаюсь еще больше, ведомая неожиданной лаской. Не подозревала, что Родион может быть такой. Он наклоняется ко мне и кусает за плечо, не больно, больше игриво. Его наглые, умелые пальцы проходятся по складочкам. Ласкает, немного проникая внутрь, поглаживает стеночки влагалища, вместе с тем прикусывая мочку моего уха. Он сегодня не Паук, он сегодня ленивый, игривый хищник – тигр.

– Такая горячая, шелковая с утра и уже влажная, – хрипло усмехается мне в ухо.

Всхлипываю, когда Белов находит внутри меня какую-то волшебную точку и массирует ее. Бедра дрожат, отзываясь на каждое его движение. Только он умеет так быстро меня заводить. Одновременно водит губами по моей шее, плечам, целует…

– Ах, – тихо постанываю, улетая от этих ласк. А Родион может быть нормальным. Это открытие для меня. Очень неожиданное, но приятное открытие.

– Ты ведьма, Лиса, – хрипло шепчет мне на ухо, вынимает пальцы, скользит ими по клитору. Ловлю себя на том, что неосознанно виляю бедрами, потираясь об его умелые пальцы.

 – Вроде обыкновенная, но такая манящая. В чем подвох, Лена?

А я не соображаю ничего. Что он там спрашивает? Что он от меня хочет? Я кайфую от его близости.

– Ммм? – цепляюсь за подоконник, чтобы обрести равновесие, ноги подкашиваются.

– Поплыла, – усмехается мне в ухо. Поднимается, лишая меня своих волшебных пальцев. Хнычу, а потом вскрикиваю, потому что Родион меняет пальцы на член. Резко входит в меня одним мощным толчком. Все, вся нежность потеряна. Его грубые пальцы стискивают мои бедра.

Родион не медлит ни секунды, ускоряется, трахая меня грубо и глубоко. Именно трахает – по-другому все, что он творит, не назовешь. Но я настолько возбуждена, что принимаю его почти без боли. Меня взрывает от его вторжения настолько, что все плывет перед глазами.

С Родионом мое тело всегда в шоке, в агонии, хочется одновременно вырваться и все прекратить, и кричать, чтобы не останавливался. Содрогаюсь, задыхаясь, захлёбываясь стонами, и взрываюсь, разлетаясь на осколки. Но Белову, как всегда, мало, он подхватывает меня под грудью, поднимая, прижимая к своей груди, не сбиваясь с жесткого темпа.

Больно сжимает грудь, продолжая трахать, преодолевая сопротивление сокращающихся мышц."

"Не ощущаю времени и пространства, прихожу в себя, только когда Родион прикусывает кожу на моей шее и кончает с последними сокрушительными точками. Падаю на подоконник, пытаясь надышаться прохладным утренним воздухом. И только сейчас понимаю, что мы делали это в открытом окне второго этажа и нас могли видеть соседи. Осматриваюсь: никого нет, тишина.