Потому что эта курица заказала себе точно такой же стейк, как у Белова. Юлия затыкается. А мне жаль парня.

– Овощи прекрасны, и лосось очень вкусный, спасибо, – хвалю его.

Юлия надувается, утыкаясь в свой телефон. Никто ее не поддержал. Евгений вообще часто делает вид, что не слышит, что несет его жена. Странная пара. Непонятно, зачем они существуют рядом.

Дальше мужчины обсуждают политику, экономику и общие дела, а я просто дышу воздухом, думая о том, что давно не видела маму, и о том, что подарить на день рождения тетке.

Вздрагиваю от неожиданности, когда чувствую, как ладонь Белова накрывает мою ногу под столом. Поглаживает, замирает на секунды, слегка сжимает, словно играет. Разворачиваюсь к нему, прожигая взглядом, но Родиону все равно, он продолжает беседу, словно ничего не происходит. С каждой минутой его рука наглеет, слегка задирает мое платье, поглаживая внутреннею сторону бедра. Самое ужасное, что это будоражит, вызывая приятные волны.

Сволочь!

Пытаюсь убрать его наглую руку. Но этот гад до боли впивается пальцами в кожу, не отпуская.

Как только прекращаю сопротивляться, Родион ослабляет хватку, продолжая поглаживать. Прикрываю глаза, дышу, пытаясь прийти в себя.

– Женя, я хочу такую! – Юлия бесцеремонно прерывает разговор мужчин, тыча мужу в телефон и демонстрируя шубу.

– Купи, – спокойно кидает ей Евгений.

– Нет, я хочу, чтобы ты подарил мне ее на нашу годовщину, – почти топает ногой. Кажется, эта женщина заменяет секс деньгами, но, к сожалению, остаётся неудовлетворённой. Оттуда и чёрная зависть по отношению к нашей паре.

– Хорошо, скинь мне ссылку, – отмахивается Евгений, кривя губами.

– Родион, не хочешь подарить жене шубу? У моей знакомой как раз новая коллекция, – притягивает внимание Белова на себя, тыча картинку в телефоне.

– Елена не носит натуральных шуб, – отрезает Родион. И он прав, я никогда не надену шкуру убитого животного. Ещё раз пытаюсь убрать его руку с моего бедра, поскольку наглые пальцы уже откровенно подбираются к трусикам.

– Родион всегда так говорит, когда жалеет денег.

У нас с этим сложно, он очень скуп, – страдальчески вздыхаю я. Родион поворачивается ко мне и так мило снисходительно улыбается, а его рука на моей ноге стискивается до синяков.

Настолько сильно, что я всхлипываю.

– Ну раз женщина хочет… – с холодной улыбкой произносит он. – Самую дорогую шубу. Самую длинную.

– Да, Лене пойдет норка! – почти хлопая в ладоши, восхищённая щедростью, выдаёт Юлия.

– Зачем же норка… Я, как выяснилось, обижаю жену скупостью. Нам нужен соболь.