Андрей особенно не любил первого урока — у Кибица. Поэтому еще с десяти часов вечера, лишь только встали из-за стола после ужина, он принялся отводить душу по адресу радиста. Как обычно, Никита Родионович молча посмеивался и лишь изредка вставлял обычную фразу:

— На учителей жаловаться нельзя, грешно...

— Учитель учителю рознь...

Ожогин лукаво подмигивал:

— Ну понятно, учитель музыки — исключение.

Вечер складывался как обычно: повторение уроков, затем путешествие по грязи на квартиру Кибица, затем к Зоргу. Никита Родионович уже собрал разложенные на столе детали радиоприемника и хотел одеваться, как неожиданно услышал за окном топот бегущего человека. Шаги замерли и через минуту раздался сильный стук. Кто-то немилосердно бил кулаком в дверь.

Друзья переглянулись. В такой поздний час, когда город уже спал, гостей ждать было трудно. Да и никто к ним, кроме Игорька, еще ни разу не заходил.

Стук становился все настойчивее.

Запалив о свечу маленький огарок, Андрей пошел в переднюю.

— Кто? — спросил он громко.

— Откройте! Спасите, если вы честные люди... за мной погоня, — отозвался умоляющий голос за дверью.

Грязнов, не раздумывая, повернул ключ, откинув цепочку. На нею навалился маленький человек с бледным, окровавленным лицом.

— Спасите... спасите... — хрипел он исступленно, — я коммунист... — Сделав шаг, человек упал навзничь.

Андрей растерялся. Незнакомец лежал на полу и глухо стонал.

На улице вновь послышались шаги. Андрей быстро захлопнул дверь и накинул цепочку.

— Никита Родионович! — позвал он. — Идите скорее сюда!

Ожогин вбежал на шум. Увидев лежащего на полу человека, он, пораженный, остановился.

— Говорит — коммунист... просит спасти... — сказал Грязнов.

Никита Родионович взял из рук Андрея свечной огарок, наклонился над лежащим и осветил лицо. Что-то знакомое было в нем. Где же он видел этою человека? И тут же узнал, когда заметил горб, выпиравший из-под пальто на спине. Это был тот самый горбун, гестаповский агент, которого он видел возле дома Изволина. Гестаповский агент — и вдруг коммунист! Предатель, погубивший, по словам Дениса Макаровича, много советских людей, ищет спасенья! Тревожная догадка мгновенно пришла в голову.

— Что будем делать? — растерянно спросил Андрей. — Что мы стоим?

Да, Андрей прав. Действительно, стоять нечего, надо что-то делать. Андрей, конечно, не знает, кто ввалился к ним в дом под видом коммуниста. Никита Родионович забыл сообщить ему, при каких обстоятельствах он видел горбуна.

— Бери, понесешь... — бросил Никита Родионович и открыл дверь в комнату.

Горбун не шевелился.

— Он, кажется, умер, — тихо сказал Андрей, когда горбуна внесли и положили на пол в зале.

— Возможно, — согласился Ожогин. — Но, так или иначе, его надо припрятать.