Его взгляд остановился на двух людях, стоящих около крылечка. Один был маленький, горбатый, другой — упитанный, среднего роста, пожилой с виду.

— Что это за люди? — спросил Ожогин.

— Где? — отозвался Изволил из другой комнаты.

— Около вашего дома.

Изволим вышел и, приблизив лицо к стеклу, глянул на улицу.

— Плохие люди... Горбун — агент гестапо, а второй — мой сосед. Тоже предатель. Друзья они. На их совести много советских людей.

Горбун и сосед Изволина, счистив грязь с подошв, поднялись на крыльцо. Когда их шаги стихли в коридоре, Денис Макарович раскрыл принесенный футляр и вынул аккордеон.

— Вот вам и музыка, — сказал он, рассмеявшись. — Нас на мякине не проведешь.

Никита Родионович увидел красивый, с белыми и черными клавишами, инструмент.

— Фирмы «Гонер», размер три четверти, — продолжал Денис Макарович, — и басы не западают, совершенно новенький. Его привез мне сын из Риги в сороковом году.

— Тсс... — Денис Макарович приложил палец к губам и, оглянувшись, грустно добавил: — Есть, есть... Расскажу как-нибудь и о нем... Не все сразу.

Ожогин не настаивал. Отстегнув ремешок, он стал осматривать аккордеон. В этот момент дверь без стука открылась, и в комнату вошел сосед, которого Никита Родионович только что видел в окно в компании горбуна.

— У вас гость, оказывается? — произнес он и развел руками.

— Да, покупатель, — ответил Изволин и представил вошедшего: — Мой сосед по дому, познакомьтесь.

Никита Родионович вложил аккордеон в футляр, встал и, посмотрев в глаза соседа, подал руку.

— Трясучкин, — назвал себя вошедший.

Рука у Трясучкина была потная, и Ожогину показалось, что он прикоснулся к чему-то мерзкому.

— Я за табачком, Денис Макарович, — потирая руки, заговорил Трясучкин, — одолжите немножко. Гость пожаловал, а у меня весь вышел.

Никита Родионович вынул портсигар, наполненный сигаретами, открыл его и подал Трясучкину.

— Батюшки мои! — воскликнул тот, — настоящие сигареты. Мне даже неудобно.

— Берите, берите, у меня еще есть и знаем, где взять.

— Смотрите! — растянув красное лицо в улыбку, удивился Трясучкин. — Премного благодарен. Приятное знакомство. — Он захватил с десяток сигарет. — Надеюсь, еще увидимся. Спасибо.

Неуклюже повернувшись, Трясучкин вышел.

— Пройдем в ту комнату, — предложил Изволин, — поторгуемся.

Пелагея Стратоновна, занимавшаяся починкой старых брюк, перешла в переднюю комнату.

— Темно уже, — проговорила она, — окна завесить, что ли?

— Завесь, завесь, — согласился Изволин. — Придется при коптилке посидеть, в наш район света не дают.

Пелагея Стратоновна принесла коптилку, сделанную из консервной банки, и зажгла фитилек. Коптилка светила тускло, неприветливо; комната сразу потеряла свой уют.

Денис Макарович вполголоса заговорил о своем соседе — Трясучкине.