– Вы путешествуете быстро? – прошептала она.

– Так быстро, как позволяет дорога и лошади.

– Вы даете мне слово, сэр, рискуя своей бессмертной душой, что благополучно доставите меня в Лондон?

«Благополучно» – скользкий термин. Робин истолковал его так, как счел нужным.

– Да. – Он улыбнулся. – Как матримониально это прозвучало.

Иммакулата поморщилась:

– Вы красивы и порочны, мистер Бончерч, женщины падают вам в объятия, как спелые фрукты, но я не упаду. Когда мы приедем в Лондон, не жалуйтесь, что ваша похоть осталась неудовлетворенной.

– А я и не собираюсь, – пообещал он. – Но вы понимаете, что это вызов?

– Но я обречена победить. Как вы сами сказали, вы не можете наставить рога Господу. У вас есть карета?

– Легкий экипаж. Мне нужно только заказать лошадей.

– Великолепно. Но пожалуй, я сяду в ваш экипаж немедленно.

– Ваш талант конспиратора мне по душе, сестра, вы абсолютно правы. Ваша леди Содуэрт вот-вот прикажет обыскать всю гостиницу.

Словно в подтверждение его слов, в комнату заглянул взволнованный хозяин гостиницы. Робин вынул золотую монету – тот увидел ее, кивнул и поспешил дальше. Робин открыл окно и выглянул на улицу.

– Ни души. – Он подвинул к окну стул.

Иммакулата, поколебавшись, быстро шагнула к окну и проворно выбралась наружу, продемонстрировав Робину сандалии и голые лодыжки. Он поставил стул на место и, улыбаясь, последовал за ней.

– Сюда, – сказал он, показывая на задворки гостиницы. Они вошли во двор недалеко от кареты Робина, которая стояла с опущенной осью в ожидании свежей упряжки лошадей. Он провел авантюристку к карете и помог забраться внутрь. Еще одно прикосновение, и снова трепет. Ее положение в накренившейся карете было неловким, но она справилась.

– Я прикажу подать лошадей.

Иммакулата сжала руки и поднесла их к губам.

– Нет, не могу. Мне нужны мои вещи, мой дорожный сундук.

– Я куплю вам все, что понадобится.

– Я не хочу быть в долгу перед вами.

– Он был в багажнике кареты, но его могли занести внутрь.

Робин повернулся к берлину. Багаж был нагружен на крышу большого четырехколесного экипажа, но его явно не трогали. Багажное отделение было открыто и уже наполовину пусто. Пока он смотрел, слуга вышел из гостиницы, взял два узла и понес внутрь. Постельное белье? Робин мог бы сказать леди Содуэрт, что простыни в «Голове быка» чистые и проветренные, но вряд ли она станет его слушать.

– Как выглядит ваш сундук? – спросил Робин.

– Простой деревянный, с черными ремнями. Медная табличка с крестом.

– Я поищу его. Не высовывайтесь.

Он опустил занавеску на окне кареты и стал закрывать дверцу, но тут спохватился, что все еще держит в руках Кокетку, и положил ее на колени монашки.

– Обсуждайте желание, – сказал он и закрыл дверцу.