Я прогоняю эту фразу несколько раз, неосознанно хмурюсь, но сказанное так и остается мной непонятым.

– Первый день последней менструации? Продолжительность цикла? – спокойно выдает в свою очередь по сути такой же мужик, как и я.

Вот только он точно знает, что делать со всей этой информацией.

– Пятнадцатое июня, – бормочет Маринка еще тише. – Двадцать три дня.

Меня бросает в жар. Даже воздух, который я вдыхаю, задолго до того, как попадает мне в легкие, еще на пути странствия через слизистые вдруг становится раскаленным. Распространяется по груди горючим облаком. Плоть будто когтями изнутри продирает. В глубокие раны быстро всасывается этот радиоактивный яд.

Качнувшись на пятках, не отрывая взгляда от потолка, шумно выдыхаю малую часть распадающихся канцерогенов.

Еще не осознаю, для чего, но зачем-то запоминаю озвученные Маринкой цифры. Мозг в это мгновение являет собой пульсирующее и бесполезное месиво. Но я собираюсь подумать о том, что скребет черепушку, позже, когда будет возможность успокоиться. Если этот мужик понимает, разберусь и я. Гугл в помощь, как говорится. Не дебил же, пользоваться умею. Коды пишу, конфиги разрабатываю. Ну, не может женская анатомия быть сложнее. Если захочу, осилю. Понять бы еще, на хрена мне это нужно? Я уже задыхаюсь.

– Хорошо. Ложитесь на кушетку, – произносит врач неизменно ровным тоном, не переставая стучать по клавиатуре. – Платье поднять примерно до ребер. Белье немного приспустить, – инструктирует, когда Чарушина устраивается и замирает.

Я невольно спускаю взгляд к ней. Сглатываю, пока она ерзает. И отрывисто вздыхаю, когда, после некоторого замешательства, выполняет указания. Смотрю на впалый живот и рискую допустить, что Маринка ошиблась. Или, возможно, наврала мне. Ну какой, блядь, ребенок? Она непохожа на брюхатую, как ни присматривайся.

Сука… Пусть же это будет розыгрышем.

Я бы… Я бы все отдал, чтобы этого ребенка не было. Чтобы она снова была безраздельно моей. Чтобы мне не приходилось постоянно блокировать мысль о том, как он туда попал.

– Вы тоже, папочка, будьте добры, не стойте посреди кабинета, – толкает вдруг врач, заставляя меня остолбенеть и прекратить дышать. – Присаживайтесь на диван. Он там специально для группы поддержки, – впервые этот сухарь позволяет себе рассмеяться. Мне же реально хреново становится. Меня сбивает с координат. Я теряю цель. Стрелка моего внутреннего компаса, словно под влиянием каких-то паранормальных факторов, начинает беспорядочно и хаотично вращаться. – Все увидите, не переживайте. Лучше мамочки рассмотрите. По ходу исследования я буду подробно объяснять. Можно задавать вопросы.

Маринка издает какой-то короткий сдавленный звук. Я инстинктивно реагирую. Наши взгляды сходятся.

Вдох-выдох. Детонация. Бешеный фаер.