Я не из скромниц, но сейчас, когда вижу в глазах Шатохина нечто слишком чувственное и чересчур интенсивное, меня вдруг окатывает жгучим стыдом.

– Я устала… – пытаюсь выкрутиться.

Он не отвечает. Запускает в мои волосы ладони и так нежно прочесывает между прядями пальцами, что я вся сжимаюсь и содрогаюсь.

Его губы касаются моих, но не целуют. Сливается лишь наше сбивчивое высокое дыхание. Сцепляются взгляды. Спаивается перегретая плоть.

«Пункт первый: Красавица и Чудовище. Энергетический обмен…»

В мозгу всплывает информация по тантрическому сексу, который я когда-то пыталась изучать, чтобы покорить сверхсложную натуру Шатохина. То положение, которое мы сейчас занимаем, используют в тантре чаще всего. Именно оно наиболее точно отражает гендерную полярность женской и мужской энергии.

– Я… Я не хочу ничем с тобой обмениваться… Хватит, Дань! Дообменивались!

«Настолько, что я теперь от тебя беременная, а ты, придурок, даже не в курсе!» – заканчиваю, как обычно, у себя в голове.

И едва я начинаю осознавать, что мозг мой уже вовсю пашет и накручивает весь тот вал информации, как отчетливо вижу гиф-изображение из своих кошмаров – Шатохин трахает сгорбленную над раковинами шлюшку.

Это видение взрывается во мне, словно динамит.

Трескаю его по щеке и резко соскальзываю на свободную часть кровати. В суматохе проползаю не больше метра. Даня ловит меня у края в коленно-локтевой позе. Обхватывая руками поперек тела, прижимается сзади. И вот тогда меня захлестывают совсем другие, не менее сильные чувства.

– Блядь, Марина… Не проси отпустить!

– Ты… Ты… – последний выдох уже ему в лицо совершаю, когда разворачивает.

Расширяя глаза, всматриваюсь и фокусируюсь на том, что вижу.

«Не думать… Не думать… Не думать…», – приказываю я себе.

И упускаю момент, когда мы с Шатохиным вновь оказываемся сидящими в центре кровати.

– Расслабься… – выдыхает он мне в губы.

Я инстинктивно подчиняюсь. Лишь ощутив влажное скольжение его языка, с тихим вздохом прикрываю глаза.

На тот момент его жар, его вкус, его запах – все, что мне нужно. Минуту спустя я и вовсе прошу больше, быстрее, сильнее… Да, я вмещаю эти рваные и примитивные лозунги в каждый короткий отрезок времени, который Шатохин дает мне, чтобы вобрать в легкие кислород.

– Не спеши… Я не так хочу… Я тебя всю хочу, Марин… – припечатывает с жаром. – Раскройся. Доверься. Расслабься.

– Что??? – дергаюсь в его руках. Жаль, ничего толком мое брыкание не дает. Тиски его объятий не ослабевают. – Это ничего не значит, Дань!

– Не пудри мне мозги, Шатохин! Очевидно же, что я больше не поведусь!

Непроизвольно вскрикиваю, когда его член скользит по моей ноющей от возбуждения плоти и тяжело вдавливается в нее.

– Ладно, Марин… – зубами скрипит.