Скользит языком от клитора до ануса, смачивая горячей слюной раздражающее плоть кружево.

Снова стону. Снова трясусь. Снова пытаюсь сдвинуть бедра. За последнее получаю шлепок. Один, второй… Бессчетное количество. Вперемешку с оральными ласками. Кожу ягодиц жжет. Остро.

Щелчок кнопок. Короткий вздох облегчения. И тут же удушье – пальцы растягивают влагалище. Скользят выше. Размазывают смазку. Продвигаются анально. Подготавливают под пробку. С ее проникновением я вскрикиваю и протяжно скулю.

По щекам сбегают слезы. Эмоций слишком много, чтобы все в себе удерживать.

Язык по клитору, складкам, между ними, во влагалище, выше… Резкий и жесткий укус. Головокружительное вращение, и я уже шатаюсь на коленях. Пытаюсь поймать баланс, когда Даня цепляет мне на соски прищепки. Прямо поверх кружева – это лишь сильнее раздражает. Я взвизгиваю, кусаю губы, замираю и, вновь выбиваясь из равновесия, расхожусь низкими дробными стонами.

Толкает член мне в рот сразу после этого требования. Я даже вдохнуть спокойно не успеваю. Тотчас давлюсь. Но меня уже охватывает тот сумасшедший голод, при котором даже судорожные движения диафрагмы и прочие спазмы не способны заставить остановиться.

Похоть в крови. Похоть в мозгу. Похоть в душе.

Сосу Данину дубину, словно одержимая. Точно знаю, как ему нравится. И это очуметь как нравится мне. Его член великолепен, божественен, совершенен. Да, именно так. Трясусь и стону вокруг него. Принимая его пульсацию, сама вся вибрирую. Издаю сдавленные горловые звуки. Но не отпускаю. Нет, ни за что.

Разбухшая головка распирает мое горло, заставляя уже серьезно задыхаться. Но я тащусь от этого удушья. От того, как все внутри саднит от его члена. И от того, как выжигают глаза слезы.

– Охуеть, Маринка… Охуеть, родная… Кобра… Ведьма… Кисуля…

Самое вкусное – когда он кончает, глядя мне в глаза. Я глотаю все. Облизываюсь и облизываю его. По всему стволу. До яичек. А потом еще и пах языком прочесываю. У Дани там все гладко и чертовски сексуально. Мышцы пресса напряженно сокращаются. И эрекция не спадает.

– Как же я люблю твою озабоченность… – сладко мурлычу.

Игриво шлепая по его члену пальцем, заставляю его покачиваться. А Даню от этого – стонать и сжимать руками свои яйца.

– Блядь, Маринка… Потому что ты сама озабоченная.

Он несет меня к кровати. Ставит на четвереньки. Похлопывая ладонью по ягодицам, разглядывает. Затем ловит пальцами киску и жестко ее сминает.

– Хочу твою попку, Марин… – давит на пробку, вызывая волну шоковой дрожи. – Маринка… Маринка моя… Я хочу тебя во всех местах одновременно… Дай выебать…

Не впервые подобное желание выражает. Да, я много-много раз это слышала. Единственный незакрытый гештальт. Похоже, это желание засело у него в голове.