И я вот гляжу, субстанция у вас рядом с ним стабилизировалась…

– Постойте-постойте, – перебил его я, – вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что, пожалуй, с удовольствием дернул бы еще стопарик валерьяновки. У вас, случайно, с собой больше нет?

– Нет, но если вы мне ответите, я из ближайшего города привезу вам целую бадью.

– Мняу, да? – Кошачьи глаза приобрели задумчиво-осмысленный вид. – Ну что ж, молодой человек, вопрошайте.

– Только что вы сказали, что видели нашу спутницу.

– Будем точны, коллега. – Кот потряс длинным загнутым когтем перед носом.

 – Я такого не говорил. Я утверждал, что в сравнении с прошлой нашей встречей ее субстанция, несомненно, стабилизировалась.

– Пусть так! Но вы прежде видели эту девушку? – отмахнулся я.

– Вне всякого сомнения, – подтвердил мохнатый литературовед. – Хотя все эти антинаучные фейские штучки…

– Когда вы ее видели?

– Где вы учились, молодой человек? – возмутился Кот. – Вы не даете мне договорить! В конце концов, это невежливо.

– Прошу прощения, почтеннейший Кот, я был не прав. И все же потрудитесь ответить, когда вы ее видели?

– Третьего дня она сюда приезжала с иным витязем.

Только не с этой, а с той стороны. Песен послушать, ну и там все прочее… Неужели не помните? – Удивленный котофан требовательно уставился на мрачнеющую на глазах принцессу. – Вы мне тогда еще сказку поведали о спящем королевиче, которого волшебница заточила в хрустальный гроб в своем каменном чертоге. А путь к тому чертогу лежит через топи непролазные, через горы высокие за Железный Тын, – сбиваясь на эпический тон, нараспев заговорил Баюн. – Ежели ко времени смены лун не поспеет девица-красавица со всем пылом молодой страсти в губы поцеловать добра молодца, то, стало быть, навек королевич во власти той волшебницы останется.

Я обескуражено оглянулся на Делли.

– Коллега, ну что ж это такое! Вы меня не слушаете! – возмутился Кот. – Для чего я сотрясаю воздух? – Он замолчал, обиженно надулся, затем, успокоившись, махнул лапой: – Ай, ладно! Недосуг мне тут с вами рассиживаться, давайте пару новых песенок мне спойте и в добрый путь! Перышко вам в донышко. Да только не забудьте из города бадью валерьянки прислать.

Вы обещали!

Мой «Интернационал» и Вадюнины «Пусть бегут неуклюже» вполне удовлетворили высокоученого собирателя фольклора, по знакомству давшего разрешение ограничиться только двумя произведениями на четверых. Уж и не знаю, чего вдруг в голову мне пришел именно гимн Коминтерна, возможно потому, что в детские годы моя революционно настроенная прабабушка пела мне его на ночь вместо колыбельной, но прямо сказать, у меня не было ни времени, ни желания задумываться над этим курьезом.