Оно, знаете ли, базис менталитета, фундаментально понятийный ряд, – тщательно пережевывая ароматные хрустящие кусочки, пояснил научный сотрудник. – Всякий, кто мимо идет, должен рассказать сказку, или песню спеть, или стишок прочитать. Понятное дело, каких у меня еще не записано. – Он похлопал лапой по лежащей рядом толстенной книге, судя по закладке, исписанной едва на треть. – Вот закончу монографию, стало быть, и контракту конец.

– Улет башке! – скривился Вадюня. – Вот была охота в такой вонидле-то сидеть, типа сказки собирать!

– Мн-мн-мня-у-у, наблагоухали вы тут, конечно, премерзко, – поморщился Кот.

 – Но видите ли, мой юный друг, все ради науки. То есть раньше мне еще была обещана златая цепь, опоясывающая этот дуб, но сейчас, – Кот обреченно махнул лапой и, выпустив когти, тронул ими хлипкую бечевку, – извольте сами видеть, цепочка пропала. Так что все исключительно ради науки. – Ученый горестно замолчал, вывернул себе в глотку остатки содержимого пачки и, вопросительно поглядев на Злого Бодуна, поинтересовался: – У вас, случайно, запить не найдется? Ну, сами понимаете…

– В аптечке валерьянка есть, – кивнул Вадюня.

– Мняу! Прелестно! – мечтательно прищурился высокоученый котофан. – Так что же вы сидите, скорее давайте ее сюда!

Спустя пару минут пузырек из аптечки ратниковского Ниссана перекочевал в лапы собирателя фольклора к немалой радости последнего.

– И как вы, люди, умудряетесь пить такой изысканный напиток такими крошечными бутылочками? – качая головой, спросил он. – Впрочем, о чем я? Тьфу на меня, тьфу три раза! Я же зарок давал, больше чарки ни-ни! А то вон по весне, – вновь начал повествовать Кот, – малец один, рыженький такой, притащился сюда черпнуть знаний из кладезя премудрости.

Не поленился же, гад, жбан мятной настойки приволок! – Карбункул учености тяжко вздохнул. – Наутро просыпаюсь – цепи нет! Как корова языком слизала. И стервеца рыжего, понятное дело, след простыл. С тех пор больше чарки ни-ни! – С этими словами Кот откупорил флакон и, провозгласив тост «За здоровье прекрасных дам!», опрокинул его в пасть. – Ух! Как пробирает!

С минуту огромадный мурлыка сидел, закрыв глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Когда же очи его вновь распахнулись, цвет их с желтовато-болотного поменялся на изумрудно-зеленый.

– Ну что, – расплылся в клыкастой улыбке Кот, – споем, друзья?

не дожидаясь нас, дурным голосом завопил ученый мышеед, —

Кстати, о добрых молодцах. Не мое, конечно, дело, но как беспристрастный ученый должен вам заметить, сударыня, – Кот немигающим взглядом уставился на Машу, – что этот молодой человек куда интереснее того, давешнего.