Проверив, на месте ли ярлык субурбанского мздоимца, я размашистой походкой направился к коновязи. Примерно так на старинной картине шагал по невскому берегу император Петр Великий, и стайка птенцов его гнезда, семеня, едва поспевала за кормильцем.

С тех пор, должно быть, каждый столоначальник и стулоправитель видит себя грозным монархом в кругу подобострастных клевретов. И потому меряет железной поступью покрытые ковровыми дорожками коридоры в праведном ожидании всенародного преклонения.

У коновязи, пугая кружащихся слепней грозным сопением, дрых караульный.

Его железный колпак сиротливо валялся рядом, то ли упавший с буйной головы, то ли сброшенный в часы немилосердной полуденной жары. Затрещина, пришедшаяся по затылку жутиморца, мгновенно заставила его открыть глаза, рот и уши для начальственного гнева.

– Ну?! И что это было? – голосом трагического злодея поинтересовался я, упреждая аналогичный вопрос невинной жертвы чиновничьего произвола.

– А? Я? Не могу знать! – вытягиваясь во фрунт, выпалил служака.

– Конефонд страны подрываем? – с угрозой продолжал я, поднося к лицу засоне мандат.

 – Спим на посту? Где городской голова, я тебя спрашиваю? Мой шеф из самого Елдин-града сюда приехал, чтобы посетить этот театр и обсудить с вашим, как это у нас сейчас принято говорить, мэром насущные проблемы коневодства и телегостроения, и что? И что он видит?!

– Не могу знать! – вновь выпалил караульный, тараща испуганные глаза.

– Да уж куда тебе, – скривился я. – В общем, так, бегом за городским головой, чтобы он и все его советники и их жены, и мать его, всей толпой мчались сюда. Ибо, если к началу представления в зале будет хоть одно пустое место, шеф, как обычно, осерчает, и все! – Я развел руками.

 – Понимаешь, всё-о!

Что «все», я и сам еще не придумал, но на бедного сторожа эта невнятная угроза подействовала лучше любой иной.

– Сча-с… все будет-с… не извольте-с… – Последние слова доносились уже издалека. Сорвавшись с места, охранник припустил в неизвестном направлении, вероятно, туда, где должен был находиться жутиморский мэр. Лишь забытый им в спешке шлем остался лежать в густой траве, напоминая, что именно здесь не так давно находился сторожевой пост.

– Дело в шляпе, – возвращаясь под сень кулис, заверил я собравшихся. – Зрители скоро будут. Только надо бы изобразить какие-нибудь декорации, костюмы…

– Увы, наш добрый благодетель, – вздохнул хозяин театра, – но все это уже заложено в ближайшем трактире. О, какие у нас были чудесные декорации!

– Да ну, в натуре не гони беса! – обнадежил актерскую братию высокопоставленный гость Жутимора. – Ща все устаканим. – Он вытащил из-за пояса набитый кошелек и отсыпал пригоршню хвостней.