Они вздумали объявить чудеса опасной вражьей затеей и начали преследовать нас и тех из своих собратьев, кто следовал за нами. Эти ужасающие времена длились несколько поколений. В конце концов многие из тех, кто видел дальше своего носа, начали опасаться, что в этих землях вообще никого не останется. А тут еще явилась из своего тайного убежища старая мудрая фея, про которую все думали, что она уже нашла лазейку домой, и заявила во всеуслышание, что видела в прозрении меж языков священного огня новый железный блин, куда больше прежнего. И что ежели здесь сейчас не будет подписан вечный мир, то всеобщая гибель неминуема, как солнечный закат.

 – Она вздохнула, давая себе возможность перевести дух. – Я хорошо помню те времена. Жестокие и безжалостные.

Воистину, можно почитать величайшим чудом, что пред угрозой всеобщего врага правители народов решились заключить мир, хотя бы между людьми и феями. С той поры считается непреложным, что маги, феи и волшебники живут здесь, не зная притеснений. Но, в свою очередь, никто из нас не может и не должен посягать на чужую жизнь. Если же вдруг договор какой-то из сторон нарушается, что, правда, бывает крайне редко, за последние столетия я могу вспомнить не более трех случаев, силы – и магические, и людские – оборачиваются против отступника, нарушившего священную клятву.

И нигде ему не найти укрытия и защиты от праведного возмездия!

– Угу, – кивнул я, дослушав до конца вдохновенную речь свидетельницы былых времен. – Стало быть, если Повелительница драконов фея, то ты с ней можешь разобраться по-свойски. А если волшебница, то, выходит, нет. Или все-таки можешь?

– Как ты любишь говорить, во-первых, она не фея, и ты сам об этом прекрасно знаешь.

Во-вторых, феи не воюют друг с другом, им и в голову такое прийти не может. А в-третьих, волшебники тоже люди, хотя и обладающие кое-каким потенциалом и познаниями в естественной магии. Но тем не менее обоюдные обязательства о непосягательстве распространяются и на них. Так что максимум, что я могу сделать, это подавить ее волшебство, что, признаться, отнюдь не просто, и связать ее поединком. Впрочем, не знаю, насколько долго.

– А если она готова нарушить договор? – резко бросил я, понимая, что в игре, в которую мы имели глупость ввязаться, правила устанавливаются по ходу действия.

– Кто знает? – вздохнула кудесница. – Титул Повелительницы драконов прежде не существовал. И если она приняла его, то, вероятно, не из праздной любви к красивым наименованиям. Когда человек пытается поставить себя над драконом, тем более не одним, а многими драконами… Само по себе это говорит о многом.

– Ты имеешь в виду пропорцию той самой искры драконов ну и, как бы это выразиться… в общем, вас?

– Именно так.