С каждым днем эвакуации местные все реже верят подобным слухам и сотнями выезжают из Мариуполя по коридорам, организованным российскими военными. Мне встречались совсем молодые девушки, которые налегке шли в сторону эвакуационных автобусов.

Беженцы подходили к российским военным, которые организовывали эвакуационный процесс. Солдаты рассказывали, как им действовать, куда их повезут и куда можно будет выехать после пункта в поселке Володарское. Пока люди ждали прибытия автобуса, военнослужащие доставали ящики с пряниками и печеньем, а также раздавали воду в полулитровых бутылочках. Мариупольцы стали поить своих питомцев, которых, разумеется, взяли с собой. Бросать в этом аду братьев меньших никто не собирался. Мужчина сложил свои ладони таким образом, чтобы в них можно было налить воды. Собака окунула морду и языком вычерпывала понемногу жидкость.

– Там есть миски. Можно взять, – откуда-то из-за здания заправки вышла женщина с оранжевой пластиковой посудой. В нее она набрала воду и дала напиться коту.

Думал, что местные неохотно будут общаться с журналистами. Хватило реакции того парня, когда я начал снимать его и его спутников. Но все же некоторые беженцы сами хотели рассказать свои истории.

В толпе беженцев со мной заговорил мужчина среднего возраста. Вся его одежда была потерта, куртка и штаны были в зацепках, в грязи. Речь Валерия Михайловича выдавала в нем образованного человека. Мужчина по профессии инженер-механик, работал на «Тяжмаше», пока тот еще функционировал. До начала боевых действий в Мариуполе проживал на улице Олимпийской.

Мужчина приехал на место прибытия эвакуационных автобусов вместе со своей пожилой мамой. Старушка сидела рядом с пожитками. По ее виду можно было понять, насколько тяжело ей дается происходящее. Не только физически, но и морально. Я начал расспрашивать Валерия Михайловича о происходящем в Мариуполе.

– Мы жили между Ленинградским и Восточным, окраина в сторону Широкино. До первого марта сидели дома. Хотя уже бомбили, обстрелы были слышны. А потом первого марта пришли двое в камуфляже, сказали: «Хотите – оставайтесь, хотите – уезжайте. Мы за вас не отвечаем». Скорее всего, это были украинские военные, но, может быть, были не военные. У них на рукавах были изображения то ли льва, то ли медведя.

Куда уезжать? Оно же по всей Украине. Нам сказали уезжать в центр города. Мы уехали в центр города. Оно и туда пришло. Жили в доме, а когда начались обстрелы, спустились в подвал. Где-то дня три назад что-то ударило прямо по дому, его наполовину рассекло, загорелось. Пытались потушить эти квартиры, ничего не получилось. Через какое-то время мы начали выскакивать из подвалов, выносить вещи, а дом обрушился. Мы перебрались в соседнюю пятиэтажку.