Вполне возможно, артисту боль­ше понравилась роль снежного человека, сменил амплуа и, пользуясь искусством перевоплощения, стал пугать охотников и грибников. А мощи в нём, чтоб своротить лабаз, вполне достаточно; что же касается четырёхме­трового роста, то у страха глаза велики...

У костра Дед Мороз присел на корточки, погрелся, подставляя бока: было заметно, что его морозит, и го­лос был простуженным.

— Мужики, вы тут посторонних не видели? — спро­сил он и откашлялся.

— Не замечали, — сдержанно отозвался присмирев­ший Баешник.

— Ты что, дедушка, простудился? — участливо спро­сил попутчик.

— На Дорийское ходил, — признался тот. — А там малярийный туман случился и багул цветёт. Лихорад­ку схватил.

Зарубин налил коньяку.

— Выпей, согреешься...

Поднёс стакан и мгновением позже пожалел об этом. Дед Мороз выпрямился и глянул свысока, но в глазах сто­яли слёзы.

— Ты кто такой?

— Охотник, — сказал Зарубин, ощущая, как от него и в самом деле исходит холод, а обмотанный фольгой по­сох кажется ледяным.

— К Недоеденному на базу едет, — вступился попут­чик. — У него и бумаги есть. На медведя и кабана.

— Зверей не дам! — заявил артист, рассматривая За­рубина. — Нынче я бумаг не выдавал. Никто в моих вла­дениях стрелять не будет.

— Я его предупреждал! — угодливо хохотнул Баешник.

Дед Мороз в полемику вступать не стал.

— Борута сказал, сюда учёные едут диву ловить.

— Учёных не видали! — поспешно заверил попут­чик. — Ни одного! Как хоть выглядят?

— Кто их знает?.. Наверное, умные.

И внимательно посмотрел на Зарубина.

— Умных по дороге не встречали, — отозвался тот. — Дураков полно...

— Поймаю — заморожу! — пригрозил Дед Мороз, глядя льдистым, ускользающим взором.

— Увидите, так и передайте.

— Непременно, — пообещал попутчик.

Заслуженный артист запахнул шубу, подпоясался ку­шаком и пошёл в сторону разрушенного моста, как и по­ложено, доиграв героическую решимость прямой, могу­чей спиной.

— Ого-го! — спустя минуту уже из леса донёсся его могучий голос. — Порезвимся нынче, брат мой, Север­ный Ветер!..

— Он что, совсем отмороженный? — спросил Зару­бин, слушая эхо.

Попутчик слегка расслабился и застегнул куртку: по­тянуло холодным ветром."

"— Вроде того... Говорят, у него с перепоя всё началось.

Сейчас в рот не берёт, а ещё хуже сделался. Борута ска- шл, дива его с ума свела. Не вдова — настоящая леша­чиха. Обнадёжила, что научит чудеса творить, погодой управлять, живностью всякой. Ну и людями тоже. А он на радостях так запил и куролесить начал, что проснул- ги однажды, а дивы нет. Не выдержала, сбежала. Алко­голизм, он никого не щадит. Ни заслуженных артистов, ни дедов морозов...

Он долго прислушивался и озирался, опасаясь то ли ' моей жены, то ли ушедшего артиста.