— А то ведь до чего дошло! — забывшись, воскликну­ла тётка. — Старая-то Снегурка принародно чуть губер­натора не совратила!

— Вот что ты несёшь? — заругался муж. — Откуда гам народ? Никто ничего не видал! А не видал — зна­чит, и не было!

— Хочешь сказать, лешачиха к самому губернатору иг приставала?! — брякнула тётка и, опомнившись, при­крыла рот ладонью. — Прости, господи...

Да к нему же приставала Дива Никитична!"

"- Это он приставал к Диве, дура ты!

Должно быть, оба проболтались в азарте, выдали пижменский секрет, но слово вылетело. Зарубин знал про вдову от Фефелова, но сделал вид, будто ничего о ней не слышал.

— Я что-то запутался. — сказал он. — Дива лешачи­хи, а Дива Никитична кто?

- Вдова председателя.

— У нас председатель колхоза был Герой труда, Драконя.

— Дважды герой, Алфей Никитич, царство ему небес­ное...

Объяснили и как-то насупленно умолкли. Зарубин плеснул коньяка в стаканы, чтоб оживить разговор.

— Неужели к самому губернатору лешачиха приставала?

— С чего бы ещё шум-то начался?

— Губернатор у нас лысый, — сообразно своей логике пояснила тётка. — Значит, мужчина жаркий, по чужим подушкам причёску вышаркал. Так эта тварь его по пле­шинке погладила и титьками потёрлась...

— Борута не видал, чтоб гладила! И тёрлась об лабаз.

— Зато другие видали! — огрызнулась та. — И у него стали волосья расти. Сначала вся макушка заросла, по­том ниже поползло.

— Вот что несёшь? Откуда ты знаешь, куда поползло?

Тётка окончательно воспряла.

— Егеря с ним в бане парились, видали. Говорят, весь мохнатый стал.

— Он давно уже мохнатый! Порода такая...

— А от чего, скажешь?!

— Библиотекарша говорит, денег на культуру не вы­деляет. Вот и оброс шерстью.

— Их на культуру никогда не выделяли! Никто не об­растал... Дива погладила!

Попутчик спорить больше не стал, неторопливо выпил коньяк и рассказал историю, вообще уже фантастичную.

Егеря Недоеденного прикормили крупнейшего кабана с трофейными клыками — что тебе бивни мамонта! Раз­умеется, Костыль доложил губернатору, и тот примчался прямым ходом из Кремля, где отчёт держал, — вот что значит ловчая страсть. Недоеденный сам вызвался сопро­вождать охоту, сели на лабаз вдвоём, а губернаторского начальника охраны Кухналёва с крупнокалиберным ка­рабином посадили на опушке леса с подветренной сто­роны, чтоб страховал, подранка достреливал и посторон­них не пускал.

Солнце на закат, в кристальном воздухе даже кипрей­ное семя на пушинках замерло: на Русском Севере бы­вает такое состояние природы, будто в невесомости си­дишь, и тишина, даже дышать боязно.