А чтобы он не мог покинуть пижменских лесов, предупредили поисковые группы МЧС и поставили заслоны на многих выездах — перекрыть всё оказалось нереально. Охотоведа было приказано немедля аресто­вать, надеть наручники и спецмашиной отправить в Во­логду. Принцессу же, соблюдая все нормы международ­ного права, то есть избегая всякого насилия, доставить на базу и передать венценосному отцу.

Сам же король по-своему оценил долгое отсутствие королевишны; он, скорее всего, хорошо знал характер дочери, понял, что с ней творится что-то стихийное, не­предсказуемое, и особенно не переживал, зная взбал­мошность дочери.

За очередной трапезой в честь отстре­ла медведя и препровождения его духа в верхний мир он вдруг извинился за возможное неадекватное поведение принцессы и даже произнёс горделивую речь:

— Она у меня авантюристка, плутовка и капитан в под­разделении войск специального назначения! Но душа у неё нежная и трепетная, принцесса обожает сказки Ан­дерсена. В юности я был таким же.

В ответ Его Величеству сказали, что принцесса ещё не отстреляла зверя, но проявляет достойное упорство, будет охотиться до вечера, не исключено до утра, и с ней всё в порядке.

А тем временем вертолёт наконец-то при­землился на базе, чтобы переждать ночь, группы МЧС из-за дождя встали на ночлег, и всякий поиск прекратил­ся, дабы с утра начать его с новыми силами."

"После ароматерапии на Доринском болоте Заруби­на всё время клонило в сон, и в этом полудремотном состоянии он вспоминал уютный домик Дивы Ники­тичны, спрятанный под елями, чтоб не засекли с воз­духа. Вспоминал и мечтал вновь оказаться на дива­не, под старым и тёплым тулупом, однако пролёживал бока на неудобном сиденье в егерском УАЗе, где зате­кали шея и скрюченные ноги.

Около полуночи он вы­лез из машины, чтобы размяться, и обнаружил, что дождь кончился, тучи развеялись и вышла огромная полная луна. И так светло, что видно дороги! Зарубин не хотел бежать, всё получилось как бы само собой: сначала прикинул расстояние от старой дойки до уро­чища, где стоит домик вдовы, и получалось не так и да­леко, если пойти прямицей, через деревню с силосны­ми ямами. Часа за три можно одолеть даже нескорым шагом, смущало единственное: не запомнил дороги. Но от Пижменского Городка совсем близко, километра три, и вроде бы всё по густому молодому ельнику. Глав­ное, найти усадьбу Дракони!

Свежий воздух бодрил, после дождя повернуло на хо­лод, и, чтобы не замёрзнуть, Зарубин лёгкой трусцой пробежал километр, разогрелся, наддал и опомнился на бугре со столбами. Бежать не хотел, ноги сами вели и точно выбирали направление — фонари в полузабро­шенной деревеньке уже призывно замелькали впереди, когда из лунного полумрака выскочили две тени и будто срубили Зарубина.