Согласен?

Пугал, паршивец!

— Согласен!

Ни мокроступов, ни шестов не предложил, велел идти след в след, и больше ничего. Марь под ногами лишь чуть колыхалась и казалась вполне проходимой, под мхом уга­дывалась песчаная твердь и даже вода не выступала. Сна­чала Борута вёл напрямую, затем пошёл зигзагами, оги­бая чёрные окна иногда по самому их краю и на ходу поясняя, дескать, тут щучьё на блесну берёт, тут зимой окуней можно таскать, а здесь бабка из Пижменского Го­родка утонула. С жадности нагребла трёхвёдерный пе­стерь морошки и в трясину угодила, драгоценной ноши так и не бросила, с ней и в болото ушла в этом месте, тре­тья по счёту.

Прежних утопленниц не доставали, а эту вы­нули вместе с пестерем, а скинула бы, так преспокойно выползла. Ягоду её товаркам отдали, так они её помы­ли в воде и варенья наварили — чего добру пропадать?

И продемонстрировал, что топь в этом месте челове­ка держит: перекинул рюкзак и, балансируя, перебрал­ся сам. Зыбун напоминал батут, ноги увязали всего-то по щиколотку, однако если на секунду задержаться, на­чинал проседать, образуя воронку, заполняемую бурой водой, по уверению проводника, настоянной на костях пижменских ягодниц.

А иногда из чёрной пучины чере­па всплывают, а то и целые тела, поскольку в болотной жиже есть бальзамирующие вещества.

Пугал, стервец!"

"Зарубин старался запомнить дорогу, но после треть­его зигзага в голове всё перепуталось, а следов на мху почти не оставалось, как на дорогом персидском ковре. Потом выяснилось: Борута кружит по болоту умышлен­но, чтобы заморочить голову и сбить с толку. Когда он на­чал выписывать очередной зигзаг, Зарубин пошёл пря­мо и даже ног не замочил.

Топкие места, конечно, были, иные пузырились от обилия метана, однако все хорошо просматривались, особенно при утреннем косом свете. Бо­рута заметил самовольство ведомого, но ничего не сказал и, подлый, вздумал наказать, в очередной раз закладывая петлю. Зарубин пошёл прямо и чуть не угодил в скрытое «окно». Оказавшись на тонущей кочке, он увидел рас­ступившуюся перед ним чёрную полынью, успел пры­гнуть назад, увяз и отползал на четвереньках, искупав­шись до пояса. Проводник всё это видел, но промолчал, и только когда поднялись на лесистый остров, ухмыль­нулся, глядя на мокрого, в торфяной грязи, учёного. Сам он, будучи в коротких сапогах, оставался сухим.

Путь к деревне колдунов занял чуть больше часа, бе­рег мари хорошо просматривался, и возникало ощуще­ние полной безопасности. Если бы проводник не мудрил и не закладывал виражи, ходу до суши полчаса, и обойти надо всего два «окна», действительно опасных, если идти бездумно. То есть недоступность логова нечисти Борутой слишком сильно преувеличена, чтобы набить себе цену.