– С работы его твой муж не увольнял, выглядит неплохо, с Ольгой в «Дезире» обедает.

– Одна я кругом в дураках, – подытожила Алена.

– Терпи, доктор Мовсесян тебя больше недели в клинике не продержит, а уже три дня прошло, – сказала Лола на прощание.

– Ты откуда знаешь? – удивилась Алена, но Лола уже отключилась.

Поселок Земляничное оказался типичным унылым и незначительным поселением районного подчинения. В центре его располагались без какого-то порядка и плана несколько пятиэтажных хрущевских домов, окруженных чахлыми палисадниками и огородами.

На первых этажах этих домов располагались несколько магазинчиков, пустующая парикмахерская и почтовое отделение, верхние же этажи были богато декорированы разноцветным сохнущим бельем. По сторонам от этого очага цивилизации тянулись две или три улочки, застроенные неказистыми деревенскими домами одинакового уныло-зеленого цвета.

Судя по данным ГИБДД, владелица неуловимого голубого пикапа обитала на одной из этих улочек, а именно на улице Иммануила Канта.

Маркиз, конечно, удивился тому, что улица в заштатном поселке названа именем выдающегося немецкого философа, но вскоре этот факт нашел вполне прозаическое объяснение: на одном из домов висела мемориальная доска, из которой Леня узнал, что улица названа вовсе не в честь родоначальника классической немецкой философии, а в честь первого председателя поселкового совета, героически погибшего при тушении пожара на макаронной фабрике.

Мемориальная доска на доме была, но номера дома не имелось, как не имелось номеров и на всех остальных домах по улице Иммануила Канта, поэтому, чтобы найти жилище Степаниды Прокофьевны, Лене пришлось обратиться к немолодой женщине, которая шла по улице с тяжелой, громко бренчащей сумкой.

– Вы не подскажете, где тут дом номер двенадцать? – спросил Леня, опустив стекло и выглянув из машины.

Вместо того чтобы ответить, женщина бросила на Маркиза неприязненный взгляд и прибавила шагу. Леня пожал плечами и завертел головой, надеясь найти какого-нибудь более разговорчивого аборигена.

Таковой тут же нашелся: по улице брел пьяненький дедок в лихо заломленной офицерской фуражке. Услышав Ленин вопрос, он приветливо заулыбался и проговорил, шамкая беззубым ртом:

– Двенадцатый дом, говоришь? Это, значится, Степаниду ищешь? Хорошее дело! Степанида, она вон в том доме живет, где елка. Только у нее сегодня нету.

– Чего нету? – удивленно переспросил Маркиз.

– Как – чего? – Старик захлопал глазами и громко шмыгнул носом.