Вот только что меня так смущает в Мег. Ставил магическую проверку на ложь при допросе Свята. Он не лгал. Но ведь он тоже может слепо верить в непогрешимость Мег.

Велю страже привести её. Надо выяснить всё до конца.

— Зачем же ты пыталась сбежать, Мег? — спрашиваю я, когда стражник доставил её в библиотеку.

Она садится на стул. Смело и уверенно. Разглаживает складки на юбке.

— А я второй раз умирать не собираюсь.

Вечер перестаёт быть томным. Мег сумела меня поразить.

— Когда же ты голубушка умирала в первый?

— А ты разве не помнишь, Артур? — пытаюсь понять кто это. Раз называет по имени, значит, знала когда-то.

— Нет. Не помню, — сознаюсь я.

— Я Меган Карлайн, была любимой студенткой твоего отца. Он часто приглашал меня к вам домой.

Сказать, что я ошарашен, это ничего не сказать. Вот откуда я её знал. Вот почему её лицо показалось мне знакомым. И вот откуда у неё такие познания в магии.

Страшная история произошла с Мег. Убили её отца, и мачеха обвинила её. Никто не смог доказать невиновность Меган. Мой отец помог ей сбежать.

— Как тесен мир, — только и могу я ей сказать.

— Я не вступала в сговор с вампирами против хозяйки и герцогов. Поверь мне.

Я киваю. Верю, магическая проверка не даст солгать.

— Я хочу спокойно жить. Выйти замуж за Свята. Родить детей, — она абсолютно спокойна. Давно смирилась со своей участью. — Никому не говори кто я.

Я кивнул и отвёл глаза.

Осталось разобраться с доктором Вейном, если он ещё в замке.

Я замираю. Даже не дышу. Этторио Эрмано не спеша, растягивая удовольствие, подходит ко мне.

Только что я видела, каким быстрым он может быть. А сейчас эта вальяжность. Он присаживается рядом со мной на кровать. Откидывает одеяло. Хозяйским взглядом смотрит на меня. Меня охватил озноб. Я трясусь мелкой дрожью.

У вампира вспыхивают глаза. Он проводит рукой по предплечью, и я опять дрожу. Похоже, ему нравится смотреть на мою дрожь. Я уже не невинная девица, чтобы не понимать, как выгляжу в одной рубашке.

— Не бойся меня, малышка Эйвис, — вкрадчиво шелестит его голос. — Нам будет хорошо вдвоём.

Он ласкает меня голосом, взглядом, руками. На меня не действует гипноз его речи, обволакивающее сознание кружево слов. От его взгляда пробирает мороз по коже, а от его поглаживаний кожа становится дыбом. Он, по-видимому, считает это признаками возбуждения, приписывая моё отвращение своему обаянию.

Становится жутко от того, как быстро меняются предпочтения у этого мужчины.

— Лейла жива? — спрашиваю я, сглатывая комок в горле.

Не то, чтобы мне было её жалко. Да, простят меня боги и прекрасные преданные животные, но собаке — собачья смерть.