У меня порозовели щёки от воспоминания, что было за закрытыми дверями спальни.

Есть! Вот она показалась. Очень тонкая, почти не видимая. Я вспоминаю сцену в совятнике. Улыбаюсь тому, как Рауль утешал меня после посещения императора в первую брачную ночь. Нить становится более ощутимой.

Я пытаюсь сделать её крепче, раз за разом воскрешая приятные воспоминания. Нужно успеть до прихода вампира. Хотя бы попытаться достучаться до мужа.

— Рауль, — зову я мысленно. — Рауль, отзовись!

Тишина, он словно глухой стеной отгорожен. Ему закрыли разум. Знали о возможности такой связи или он тоже попал в западню?

Без паники. Упорно продолжаю долбиться в разум мужа. Я так увлеклась пробиванием глухой стены, что не услышала, как вошёл вампир.

— Времени больше ждать у нас нет. — я вздрагиваю и теряю связь с Раулем. — Делайте приписку в письме.

Как же вы не вовремя.

Только я достучалась до разума Рауля, а тут этот кровопийца со своим дурацким письмом. Что мне там приписать?

То, что реально думаю по этому поводу? Может гордо отказаться? Высушат меня сразу или побоятся? Почему-то не хочется рисковать и узнавать ответы на эти вопросы.

— Я заснула и не подумала о приписке? — хитрю я. — Что вы мне посоветуете написать, Этторио?

Называю вампира по имени, чтобы расположить к себе. Моя наставница советовала так делать со строптивыми пациентами.

— Попросите мужа спасти вас. Мужчины любят быть героями, ради любимых женщин, — как-то презрительно он говорит об этом. Кто-то изрядно потоптался на мужском самолюбии главы Тайной Канцелярии.

— Маленькая проблема, господин Эрмано, мой муж меня не любит и будет только рад избавиться от меня, — голос мой дрожит, даже не пришлось притворяться. Как только вспомню Лейлу и Рауля, так тоскливо становится, что тянет выть на луну. — Вам надо было поймать его любовницу Эбигейл. Либо сделать приманкой Лейлу. По её словам, Рауль до сих пор без ума от неё.

— Это всё, конечно, может осложнить дело. Но жена-то его вы. Не Лейла или Эбигейл, — презрительно выплёвывает он их имена. — Лейла вообще слишком много мнит о себе. После смерти она пересмотрела некоторые события своей юности и уверилась в собственной неотразимости.

— Тогда давайте письмо я допишу от себя. Только не рассчитывайте, что он подойдёт на предательство ради меня, — и тихо добавляю. — Отец бы мой не пошёл на такое и брат тоже.

Вампир подаёт письмо, я лихорадочно думаю, что же написать.

— Как думаете, будет уместно, если я напишу, что мы вместе с Лейлой сидим в заключении. Возможно, известие о ней придаст, эээ, — пытаюсь подобрать подходящее слово, — ему прыти.

С замиранием сердца слежу за вампиром, что он решит. Только бы не выдать себя.