Но зато одиноко слонялись некоторые преподаватели, встречи с которыми приходилось избегать.

Стоило мне открыть дверь нужного кабинета и быстро юркнуть внутрь, чтобы меня никто не заметил, темная фигура, стоящая у окна, голосом принца Теодора поинтересовалась:

— И что столь срочного у вас случилось, леди Грахэйм, что для этого потребовалось мое внимание?

— Мне нужно, чтобы вы расторгли мою помолвку с вашим братом, — выпалила я на одном дыхании и добавила поспешно, — Расторгли официально.

— Что, простите? — вкрадчивым тоном переспросил наследник престола, опешив от сути моей просьбы.

— Мне нужно расторгнуть помолвку с Дареном, — терпеливо повторила я, — А так, как у меня нет возможности связаться с отцом, и, уж тем более, с Его Величеством, то, как представитель королевской семьи, это можете сделать вы.

— Почему вы не обратитесь с этим вопросом к моему брату? — здраво рассудил старший принц, — Не знаю, что произошло между вами двумя. Но я не стану расторгать вашу помолвку, не поставив брата в известность и не поинтересовавшись его мнением.

— Как? — удивленно вскинула я брови, — Вы что, ничего не знаете?

— Не знаю о чем? — поинтересовался Его Высочество в ответ.

Они настолько не доверяют собственному наследнику? Даже леди Фарлей в курсе всего происходящего, а один из принцев нет. И стоит ли мне быть той, кто принесет ему дурную весть?

Или Талита солгала? Могла ведь. Вот только зачем? Заинтересована на самом деле младшим принцем? И таким образом решила избавиться от меня? Да это тянет на сюжет бульварного романа. Но отчего-то в подобную подлость от внучки королевского советника верилось слабо.

— Не знаю о чем, леди Грахэйм? — настойчиво повторил свой вопрос принц Теодор, возвращая мое внимание к собственной персоне.

Сказать или не сказать? Если не скажу, то и просьбы моей он выполнять не станет.

Но если Его Величество планировал решить вопрос быстро, не ставя в известность старшего сына? Гнева монарха мне тогда не избежать. Впрочем, в очередной раз.

А что будет, когда отец узнает о разрыве помолвки страшно представить. Это ведь такой почет, такая честь.

Ага. Вот только почет и честь могут обернуться в позор и клеймо на всю жизнь, если эгоистичные поступки и ошибки Дарена станут достоянием общественности.

В первую очередь должны же быть важны интересы семьи? Что станет с делом всей жизни отца, если меня клеймят невестой предателя? Думаю, тогда и с моими мечтами на жизнь придется распрощаться.

И, решившись, наконец, я на выдохе произнесла:

— Дарен кое-что натворил.