– Мы совершенно распустились, – пролепетала я и зарылась лицом в плечо Джеймса.

Вдруг я почувствовала, как он напрягся.

– Что… – Я подняла голову.

На танцпол явился мистер Саттон с какой-то женщиной.

– Не наша ли это кураторша из подготовительной группы для Оксфорда? – спросила я.

– Филиппа Уинфельд, – пробормотал Джеймс. Он хорошо запоминает имена, причем с первого же раза. Я думаю, это врожденное умение людей, принадлежащих к большому бизнесу.

– Выглядят они слаженной парой, – сказала я, увидев, как рука мистера Саттона обвилась вокруг талии Пиппы. Она улыбалась ему – из-за высоких каблуков их глаза были на одном уровне, – а потом прильнула к нему и что-то шепнула на ухо, он засмеялся. Смех его был робким, совсем не таким, какой он позволяет себе во время уроков.

– Черт, – сказал Джеймс в тот момент, когда мистер Саттон посмотрел через плечо Пиппы и радостное выражение на его лице погасло.

И скоро я узнала почему.

Она стояла рядом с танцполом и все это видела. Теперь она развернулась и выбежала из зала через одну из задних дверей.

Мне захотелось тут же ее догнать, но Джеймс крепко удерживал меня. Не успела я спросить, в чем дело, как он кивнул в ту сторону, куда убежала Лидия.

Мистер Саттон пустился ей вдогонку.

– Ты думаешь, это хорошая идея? – неуверенно спросила я.

Лицо Джеймса было непроницаемым.

– Когда-то им надо поговорить. К тому же, я думаю, сейчас она предпочла бы остаться одна, без нас.

Поскольку Джеймс знал Лидию лучше, чем кто-либо другой, я положилась на него.

– Я не хочу, чтобы ей было плохо, – прошептала я.

Джеймс посмотрел на меня с теплотой.

– Она справится. В этом я совершенно уверен.

Кажется, впервые с тех пор, как мы познакомились, он поверил и в свое счастье. Я была несказанно этому рада.

Я жалею, что пришла сюда. Лучше бы прислушалась к собственному предчувствию и не дала себя уговорить. Я знала, что мне будет нелегко видеть Грэхема. Но такого я никак не могла ожидать.

Как раз тогда, когда он танцевал с Пиппой, когда он привычно обнял ее за талию, когда она улыбнулась ему и он ответил ей тем же, когда дистанция между ними совсем сократилась, – тут я больше не могла выдержать. Это было уже слишком.

И теперь, в пустом коридоре, без музыки и без людей вокруг, сердце мое не перестает бешено биться. Мне плохо, у меня вспотели ладони. В глазах потемнело. Я думаю, повысилось кровяное давление. Я тут же положила руку на живот, как будто могла таким образом почувствовать, все ли в порядке у малышей.

Я опустила руку и обернулась. Грэхем стоял в нескольких метрах от меня, пиджак расстегнут, брови напряженно сведены.

Я больше не могу отводить глаза в сторону. То, что во мне накопилось, становится сильнее, я больше не могу это сдерживать.