«Вчера ты думала иначе», — напоминает чертенок, когда я выезжаю с парковки и еду в Советский район города по указанному Дубининой адресу.

Отмахиваюсь раздраженно:

— Вчера я была пьяна и растеряна.

Включаю погромче песню Нирваны, чтобы дать невидимому собеседнику понять, что разговор окончен, но его приступ красноречия еще не прошел:

«Ты реагируешь на Нестерова совсем не так, как на остальных таких же, это тяжело не заметить».

— Ю ноу ю рааааааайт, ю ноу ю раааааайт! — громко подпеваю я Курту Кобейну, чтобы заглушить голос в собственном сознании и не думать о том, что в его словах может оказаться хоть малая толика истины.

«Да-да, я знаю, что прав», — обиженно заявляет чертенок и, наконец, исчезает с моего плеча.

Выходные — время, когда большинство городских жителей стремятся сбежать за город. И на въезде в Советский район, стоящий на пути их побега, я ожидаемо встаю в пробку. Местные называют его Второй речкой с тех времен, когда первые поселенцы побережья Золотого Рога, окрестили реки по номерам, руководствуясь их удаленностью от центра.

Отец рассказывал о том, что когда-то этот район был местом семейного отдыха и рыбалки.

В водах Второй речки водились караси и красноперка, а у берегов верховья разгуливали олени и кабаны. Пока человек не запустил в лоно природы свои загребущие ручонки. Стараниями архитекторов и строителей район стал густонаселенным. Людей расселили в новенькие пятиэтажки, а берега речки жестоко сковали в бетон и вывели в русло канализационные стоки жилмассива. Когда на кону чье-то благополучие, до карасей и оленей никому нет дела.

Мозг против воли проводит ярко-красным маркером линии аналогий историй города с историей моей собственной семьи.

Точно так же родители хотели сделать как лучше. Но «лучше» для каждого свое. И в масштабах общего блага наши с Тошей интересы оказались столь же незначительны, как интересы кабанов и красноперки.

Дубинина и Сахаров обосновались в одном из светлых и красивых трехэтажных таунхаусов на одной из сопок с видом на море и уже начинающий алеть вдалеке закат.

Паркую машину у невысокого забора и вхожу в открытую калитку, оглядываясь по сторонам. На небольшом отрезке придомовой территории аккуратно стриженый газон и тропинки из брусчатки.

Пытаюсь понять, кого еще Лера могла пригласить на ужин в честь собственной помолвки. Только бы не Марка. Но когда я звоню в дверь, мои надежды разбиваются, как морские волны о скалистый берег.

Потому что дверь мне открывает именно Нестеров и на короткое мгновение мы застываем друг перед другом в напряженном молчании. Не знаю, что творится у него в голове, но у меня перед глазами против воли встает картинка того, как я лежу на его коленях, а Марк заносит руку для удара по моим ягодицам.