— Прошу прощения, девушка, но вы к кому? — интересуется она, хотя за показной вежливостью сквозит очевидное раздражение.

— К Марку Анатольевичу, — уверенно отвечаю я, подходя ближе к её столу, чтобы отмести все сомнения в легитимности моего нахождения в Нестеровской приемной.

Но девушка отвечает:

— Марк Анатольевич занят.

Таким тоном со мной всегда разговаривал психотерапевт, чем невыносимо меня бесил. И я не собираюсь сдаваться без боя:

— Всё же, доложите о том, что я пришла. Уверена, он меня ждет.

— В настоящий момент у него совещание, и он не ждет никого, — с елейной улыбочкой выдает секретарь, но в этот момент ещё одни двустворчатые двери, ведущие, видимо, в кабинет Нестерова, открываются и оттуда начинают выходить одетые в однотипные деловые костюмы мужчины. Ну прямо как в сказке про «тридцать три богатыря». Как он их вообще различает, интересно?

Мужчины на ходу обсуждают что-то настолько оживленно, что ни на меня, ни на цербера-секретаршу никто не обращает внимания.

— Как видите, совещание уже закончилось, и ничто не препятствует тому, чтобы вы пропустили меня к своему руководителю, — зеркалю елейную улыбочку своей оппонентки, ожидая её следующего хода.

Но в этот момент, неожиданно для нас обеих, увлеченных спором, оживает система громкой связи на столе секретарши, отчего я вздрагиваю, а она — подпрыгивает на своем офисном кресле на колесиках.

— Лаура, зайдите ко мне, — узнаю я голос Марка, хоть и немного искаженный.

Брюнетка-цербер, которую, оказывается, зовут Лаура, ухмыляется так, словно уже победила, но всё же, зажав наманикюренным ногтем нужную кнопку, произносит:

— Марк Анатольевич, к вам посетитель.

— Кто? — отзывается он через несколько секунд.

Голос у Нестерова усталый. И я осознаю, насколько велика вероятность того, что он действительно не будет рад меня видеть, а, сходу поняв, зачем я пришла, отправит восвояси.

Секретарша вопросительно смотрит на меня, ожидая, пока я соизволю сообщить ей, кто я.

— Милана, — четко произношу я, но, понимая, что без официоза не обойтись, отрывисто добавляю: — Валентиновна. Аверина.

Брюнетка повторяет эту информацию в микрофон системы громкой связи и почти злорадно сообщает своему начальнику о том, что он, с моих слов, меня ждет. Неужели её в детстве не научили, что ябедничать нехорошо? Если не прорвусь к Марку, то я, пожалуй, сама займусь ее воспитанием.

— Аверина… — задумчиво произносит Нестеров, а за те несколько секунд, которые он молчит, я чувствую, как возрастает риск того, что мне сейчас дадут от ворот поворот. Но вскоре Марк командует: — Пропусти её.

Удержавшись от того, чтобы триумфально не показать секретарше язык или на худой конец, средний палец, вхожу в те двери, откуда только что разошлись совещавшиеся мужчины.