Но я не могла не обижаться. Нельзя так. Зачем он наговаривает на Бруно? Да и вообще, наши дела его совсем не касаются. И если уж целителю так Бруно не нравится, пусть хотя бы при мне про него гадости не говорит. А лучше бы вообще промолчал. Но Кастельянос так старательно извинялся, так пытался загладить свою вину, что я сделала вид, что на него больше не обижаюсь.

– Дульче, я тебя провожу, – обрадованно заявил он, когда я уже совсем собралась уходить.

Все было подписано, сдано – здесь у меня не осталось ни единого долга. И хотя я собиралась сюда возвращаться, порядок есть порядок.

Мне не очень хотелось, чтобы целитель меня провожал, но и обижать его по такому пустяковому поводу тоже не слишком хорошо. По дороге он говорил о том, что Льюбарре – один из самых лучших городов Империи, что госпиталь на хорошем счету в военном ведомстве, которое непременно удовлетворит заявку фьордины Каррисо.

– А если они вдруг не захотят подписать сюда направление, – оптимистично сказал он, – всегда есть запасной вариант.

– Какой? – без особого интереса спросила я.

Мы уже стояли у моей двери, и я размышляла, как бы тактично намекнуть, что в гости я никого приглашать не собираюсь.

– Дульче, – Кастельянос неожиданно бухнулся передо мной на колени, заставив испуганно ахнуть, – выходи за меня замуж!

– Замуж? – растерянно переспросила я.

Как это – замуж? Это извращение какое-то – жениться на той, что ему в дочери годится. И тут я поняла. Он предлагает фиктивный брак, чтобы я смогла остаться в Льюбарре еще на год, для отработки контракта.

– Фьорд Кастельянос, – ласково сказала я, – не надо идти на такие жертвы.

К чему вам портить себе жизнь? Вы очень хороший, вы непременно найдете свое счастье. А фиктивный брак этому помешает.

– Дульче, кто говорит о фиктивном браке? – Кастельянос ухватил меня за руки и начал страстно покрывать их поцелуями. – Мне не нужен фиктивный, Дульче. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я испуганно отдергивала руки, но это было не так-то просто. Он цепко держал меня, не желая отпускать. Горячие поцелуи оставляли влажные следы на коже, и это было ужасно неприятно.

При одной мысли, что придется лечь с ним в одну кровать и он займет место Бруно, меня начало тошнить.

– Фьорд Кастельянос, не надо, – умоляюще сказала я, – встаньте, пожалуйста, с колен.

– Не встану, – заупрямился он, руки мои не отпустил, но хоть целовать перестал. – Не встану, пока не получу твоего согласия. Раньше мне постоянно мешал этот Берлисенсис, но сейчас его нет. Дульче, тебе со мной будет очень хорошо, вот увидишь. Ты никогда не пожалеешь, что согласишься.