И вообще, маг Огня – фьорд более надежный, чем маг Воздуха.

Прямо она не говорила, но было заметно, что не возражала бы, стань Бруно моим мужем. Но сам он ей ничего такого не говорил. Получается, они просто откупились от нашей семьи, чтобы избежать скандала? На глаза от обиды навернулись слезы, но я тут же себя одернула. Для семьи выплаченный долг – это благо. Бабушка перестанет экономить каждый эврик, сестра сможет поехать в следующем году в Академию, а Алонсо не придется продлевать контракт. И дом, наш дом станет таким же прекрасным, как раньше. А это главное.

Дни летели, наполненные занятиями и работой в госпитале, и как-то незаметно пришел последний день учебы.

Курсы закончились, а с ними и мое пребывание в отделении. Фьордина Каррисо неожиданно для меня произнесла торжественную речь, где сказала, как нашему отделению повезло, что я туда попала. Я даже покраснела от похвал и пробормотала, что она очень преувеличивает мои заслуги.

– Нет, Дульче, – грустно сказал Кастельянос, – нам будет тебя очень не хватать.

– А кто сказал, что мы расстаемся? – бодро произнесла наставница. – Я передаю с Дульче запрос в военное ведомство на медсестру в наше отделение.

В конце концов, будет справедливо, если она отработает обучение по контракту именно у нас, правда?

Она подмигнула, и я улыбнулась в ответ.

– Но как же, – несколько растерянно сказал целитель, – разве ее не распределят к мужу?

– У меня нет мужа, – несколько более резко, чем следовало, ответила я.

– Я так и знал, так и знал, что все этим закончится! – неожиданно оживился Кастельянос. – Я предупреждал, что такой типчик наиграется и бросит. Вот так все и получилось. Что, даже не писал ни разу, как уехал?

Мне стало ужасно обидно за Бруно, даже слезы на глаза навернулись, и я ответила:

– Ничего-то вы не знаете, фьорд Кастельянос.

Я сама не захотела за него выйти. И письма от него отказалась получать.

– И правильно, – удовлетворенно сказал целитель. – Разве это подходящий для тебя муж, Дульче? В голове одни поездки в кастрюлях.

– Рамон, что ты такое говоришь? – недовольно сказала наставница.

– Правду, Монсеррат. По нему сразу видно – ничего хорошего из этого фьорда не получится. Кроме фамильной спеси, там ничего нет.

– Неправда, – рассердилась я.

 – Бруно хороший. И талантливый, и маг сильный.

– Дульче, я не хотел тебя обидеть, – забеспокоился фьорд Кастельянос. – Не надо плакать. Хочешь шоколадку?

Он извлек из кармана мантии большую плитку шоколада с орехами в золотистой фольге. Наверное, так и носил все то время, что я отказывалась от его подарков из-за Бруно. Но я и сейчас не возьму, пусть Бруно это и все равно.

– Спасибо, фьорд Кастельянос, не хочу.

– Дульче, не надо на меня обижаться, – попросил он. – Я же хотел как лучше.