И я ей давно говорю, что она перебарщивает с солярием.

— Ей так нравится, наверное. Покоричневее…

— Даже жаль, что улетаем завтра, — сказала я, чтобы свернуть тему о его жене. Повернулась снова лицом к океану. — Вид воды и шум волн так успокаивает… Испытала умиротворение такое за эти дни, какое уже давно не испытывала, и нам просто необходимо сюда… Ой.

Я вздрогнула и оборвала фразу на полуслове, когда на мои плечи опустился мягкий плед, их сжали большие мужские руки, и я ощутила кожей, что он рядом, ощутила его тепло. Алекс стоял на почтительном расстоянии и впервые за время нашего знакомства подошёл так близко… Сердце начало биться так быстро, что мысли стали путаться.

— …необходимо сюда вернуться… Ещё как-нибудь, — договорила я и снова замерла на месте.

— Вернёмся, — ответил он. — Если ты захочешь. Только скажи. Тебе всё понравилось, Тая?

— Да, всё очень даже… шикарно.

Мужчина вдруг сжал мои плечи ещё сильнее, мягко провёл пальцами по ним вниз, словно поглаживая меня. Лёша придвинулся ближе. Непозволительно близко. Так нельзя!

Мои глаза сами по себе округлились, брови поползли вверх.

— Алекс, ты чего? — я скинула руки Северова, который и не собирался меня отпускать.

— Мне показалось, ты замёрзла, — услышала я его голос прямо возле своего уха и неосознанно вытянулась в струну.

Кажется, он сократил расстояние ещё. Я чувствовала спиной его грудь и разволновалась сильнее. А если нас Паша увидит? Зачем Алекс это делает? Я обернулась и угодила прямиком к нему в объятия. Не смутившись ни на секунду, женатый мужчина уверенно прижал к себе за талию меня, чужую жену, жену своего друга.

— Алекс… — упёрлась я руками в его грудь. — Зачем ты…

Он не отвечал ничего и не ослаблял своей хватки. Алекс был явно не очень трезв, иначе не позволил бы себе такой вольности. Его тёмные глаза просто ели меня, мои губы. От этого взгляда перехватило дыхание так сильно, что я не смогла больше ничего сказать. А он взял в пальцы мой подбородок и поднял его выше. Моих губ коснулись его губы — мягко, осторожно, будто прося разрешения… Это было одновременно очень волнительно, нежно, порочно, запретно, неправильно и… приятно. Ещё несколько секунд я стояла словно статуя, прибитая к полу гвоздями, а потом будто вынырнула из бассейна с холодной водой, вдохнула в себя воздуха и очнулась.

Напряглась изо всех сил и оттолкнула от себя мужчину, который не планировал заканчивать это безобразие и уже осмелился провести по моей нижней губе кончиком языка. Колени дрожали, дыхание никак не получалось привести в порядок, а внутри клокотало такое чувство возмущения, что мне казалось, ещё секунда — и меня порвёт на кусочки!

Бесстыдник. Грешник.