— Чем ты сейчас занимаешься? — спрашиваю у Динара и задерживаю на нём взгляд.

— Всё тем же, но не в таких масштабах, как раньше. С Измайловым ведём два проекта. Он больше по вопросам поиска партнёров, я — по вопросам реализации и ведения переговоров. Кое-какие наработки остались за границей. До недавнего времени всерьёз задумывался о том, чтобы переехать в Европу и начать там всё с нуля. Но планы изменились.

Я смотрю в вырез его рубашки и затем поднимаю глаза.

— А жена? Ты планируешь ей говорить о сыне? Или уже сказал?

Не знаю, зачем об этом спрашиваю, но ведь он спрашивает о Ракитине.

Почему я не могу?

— Нет, не говорил, — сухо отвечает Динар.

Неужели он никогда не расстанется с этой холодной и каменной маской, когда будет заходить разговор о прошлом? Почему я должна вытягивать из него слова? Пусть скажет правду. Какая бы она ни была.

— Я сегодня полночи не спала, — признаюсь честно. — Думала о том, что услышала и увидела вчера. — Я опускаю глаза на его грудь. — В тот вечер, когда я уходила от тебя, ты сказал, что хотел рассказать мне обо всём позже и при других обстоятельствах… Могу узнать, как именно?

— Тебе бы всё равно не понравилось, — с печальной улыбкой отвечает Динар.

Я кусаю губу и усилием воли заставляю себя держать язык за зубами, но слова, которые вертятся на языке, всё же вырываются из меня с сарказмом:

— Отправил бы жить к Бергам? Как свою родственницу?

Динар серьёзно смотрит в лицо, и мои пальцы впиваются в чашку до боли.

— С ума сойти… — выдыхаю я, понимая, что попала в цель. — Правда к Бергам? Скажи, что это не так...

Динар по-прежнему пристально смотрит на меня, и я опускаю глаза, не в силах выдержать его взгляд.

— Так, Наташа. Собирался отправить тебя в Австрию.

25 глава

Наташа

— Посмотри на меня, — просит Динар. — Мы ведь можем просто поговорить? Без слёз и дрожащего голоса?"

"Я поднимаю взгляд и тут же перевожу его на Тимура. Сын сидит за столом с какой-то девочкой. Они рисуют. Украдкой с интересом поглядывают друг на друга. Может быть, пора отдать его в сад? Ему нравится контактировать с детьми.

— Наташа, — с нажимом повторяет Динар, но я никак не реагирую.

Пугает решимость в его голосе. Асадов столько времени молчал о себе и отталкивал меня, не отвечал Максу… Я интуитивно чувствую почему и боюсь сейчас услышать подтверждение своих догадок.

Потому что в таком случае не знаю, что делать с этой правдой. Мои чувства к нему слишком глубокие. Уходящие корнями в детство. Давшие плоды, когда я стала взрослее. Динар всегда был замкнутым. Одиночка. Вроде и с нами, в нашей семье, готов прийти на помощь, но решения принимал сам, ни с кем и никогда не советовался.

Я перевожу глаза на лицо Динара, и мы долго смотрим друг на друга.