Фамилии, фамилии, фамилии, и среди них — Ирина Калмыкова. Так, эту историю он уже знает, и она закончилась очень печально.

Четыре года назад. Пятнадцать тренингов в год. Видимо, после несчастья с Ириной Маргарита стала более осторожной, а до этого набирала группы вообще без разбору, стригла купоны с желания людей изменить жизнь к лучшему и сделать это по готовому рецепту. Господи, если бы это было так просто!

Веденеев снова вздохнул, чувствуя, что внутри пропал, исчез, растворился привычный клубок боли. Впервые за все время после предательства жены и последовавшего за этим развода он чувствовал себя совершенно свободным. Это было чудом. Чудо звалось Марьяной, и ее просто жизненно необходимо было увидеть прямо сейчас, не откладывая ни минуты.

Олег уставился в экран ноутбука, где оставался всего один неоткрытый файл — списки пятилетней давности. В них не могло быть ничего интересного, но привычка доводить любое начатое дело до конца взяла верх, и, ненавидя себя за занудство, Веденеев снова щелкнул мышкой и открыл файл.

Имена и фамилии замелькали перед ним, и вдруг… Он проскочил строчку, остановился, крутанул колесико, чтобы вернуться назад, и замер, не веря собственным глазам.

«Георгий Паутов», — прочитал он. На мгновение зажмурился и прочитал снова: «Георгий Паутов». Георгий. Юрий. Юра. Его кок.

Веденеев вскочил, уронив стул, выскочил из каюты, вихрем взлетел на верхнюю палубу, пробежал мимо удивленных пассажиров, закончивших обед и теперь лениво смотрящих на море. Кажется, Полина была там, Быковский и вроде бы Китов. Он не успел рассмотреть, отметив лишь, что Марьяны не было. Влетел в кают-компанию, проскочил ее, ворвался на кухню, где неторопливо мыл посуду Юра, хлопнул дверью и остановился, тяжело дыша.

— Что? — спросил у него Юра и отвернулся к мойке. — Все? Откуда узнал?

— Списки, — коротко пояснил Олег. — Вместе с материалами дела по самоубийству сестры Марка Беседину прислали и другие материалы по тренингам Репниной. Там были списки ее клиентуры за последние пять лет. Честно сказать, сам не знаю, зачем я в них полез.

— Да, пять лет большой срок, — согласился Юра. — Именно поэтому я был уверен, что никто и никогда меня с ней не свяжет. Я и сам почти забыл. И думал, что не вспомню. Но увидел ее, и ужас вернулся.

— Тебе-то она что сделала?

— Ничего особенного. Разрушила мою жизнь, только и всего. Ты присядь, капитан, это долгая история.

Пять лет назад Георгий Паутов, которого, впрочем, все всегда звали Юрием, работал шеф-поваром одного из московских ресторанов. Его кулинарный талант открылся еще в детстве. Испеченные четырнадцатилетним Юрой пироги были пышнее бабушкиных, пирожные таяли во рту, а обычный винегрет становился произведением искусства.