В кают-компании появилась Галина Анатольевна, одним взглядом оценила обстановку, скрылась в дверях, но очень быстро вернулась. В руках у нее была та самая таблетница, с которой обычно не расставалась Марьяна. Достав из нее какую-то маленькую таблетку, она протянула ее Быковскому. Тот с благодарностью кивнул, дрожащими пальцами засунул таблетку под язык, немного помолчал. Страдальческое выражение постепенно сходило с его лица, да и дыхание стало поспокойнее.

— Вы что, сердечник? — спросил Веденеев, начинающий кое о чем догадываться.

— Да, со стажем, — психолог говорил и дышал уже нормально. — Обычно это удается держать под контролем. Я постоянно принимаю назначенные врачом препараты, поэтому мое нездоровье обычно мне не досаждает. Просто сейчас я переволновался, да и…

Он замялся.

— Да и ваш запас дигоксина, который вы взяли с собой в поездку, пропал, — закончил Веденеев.

Глаза психолога расширились, в них снова появился страх.

— Откуда вы знаете?

— Михаил Дмитриевич, — Веденеев чувствовал себя слишком уставшим для того, чтобы что-то объяснять, но тем не менее объясниться было необходимо. — Для того чтобы вот так, с ходу, сказать, чем была отравлена Маргарита Репнина, да еще будучи не практикующим врачом «Скорой помощи», а всего лишь в прошлом студентом медицинского вуза, нужно было это знать. Не догадаться, а именно знать. Странно, что я с самого начала этого не понял. Вы обнаружили пропажу своего лекарства, потом увидели симптомы, которые оно вызывает, и именно этим объясняется ваше внезапное прозрение.

— Вы обвиняете меня в убийстве Репниной?

— Нет, — Веденеев пожал плечами, в душ хотелось просто нестерпимо, — если бы это были вы, то вы бы ни за что не обратили нашего внимания на то, что Маргарита была отравлена. Сами же сказали, что к моменту вскрытия установить наличие яда было бы невозможно. Нет, это сделали не вы.

Он выделил слово ЭТО, и психолог снова поник, как под непосильным грузом.

— Михаил Дмитриевич, вас что-то гнетет с самого начала нашей поездки, — мягко вступила в разговор Галина Анатольевна. — Расскажите, что именно. Мне кажется, что всем станет легче."

"— Да, расскажите, — поддержал ее Олег. — Что же вы такого сделали, в чем я только что едва не обвинил Диму? Признаться, я не знаю, в чем именно я должен его обвинить.

— Это я ударил Марьяну по голове, — тихо сказал психолог. Дима налил стакан воды, сунул его в дрожащие руки, обнял за плечи.

Быковский сейчас выглядел гораздо старше своих лет, казалось, что он состарился прямо на глазах, и Веденеев на короткое мгновение вновь испугался, что очередной его пассажир сейчас умрет.