Преимуществом викингов являлся бесспорный военный опыт, подкрепленный кремневыми топорами, копьями и стрелами с кремневыми наконечниками и защитным вооружением из кожи речного дракона. И с ними был Джо Миллер.

Столкновение произошло через пару дней после с таким трудом улаженной ссоры между Клеменсом и конунгом норвежцев. Стоя на высоком борту корабля, Кровавый Топор объявил огромной толпе местных, что его люди собираются искать железо. Если местные хотят принять участие в этом деле, то они должны присоединиться к отряду викингов. И тогда никто не посмеет грабить их чаши и брать силой их женщин.

Намек был достаточно ясным, и Гилбретти, стоявший вместе со своими приверженцами в первых рядах толпы, метнул в Эрика копье, сопроводив его крепким сицилийским ругательством. Ни то, ни другое не причинило норвежцу вреда. Он швырнул свой топор, и стальное лезвие рассекло грудь Гилбретти. С усаженной кремневыми осколками палицей конунг спрыгнул на землю, спеша за своим драгоценным железным оружием. Раньше, чем кто-либо успел шевельнуться, Джо Миллер и тридцать викингов ринулись за своим вождем.

Оставшиеся на борту «Дрейрага» воины и женщины выпустили поток стрел и последнюю уцелевшую ракету. Она попала в плотную кучку сторонников Гилбретти, уложив на месте около сорока человек.

Не прошло и двух минут, как черепа бельгийца и турка треснули под топором Джо. Остальные бандиты были либо мертвы, либо сбиты с ног и тяжело ранены ударами кремневых секир. Несколько человек бросились бежать.

Но далеко они не ушли. Насильно навербованные «ополченцы», ненавидящие гангстеров, схватили их и повалили на землю, проткнув подожженными бамбуковыми копьями руки и ноги несчастных.

Жуткие вопли пытаемых разнеслись над берегом.

Клеменс не хотел вмешиваться в действия ополченцев и старался игнорировать этот мерзкий спектакль. Он полагал, что если развлечение будет прервано по его приказу, то он потеряет значительную долю популярности в глазах местных. Лотар фон Ритгофен действовал более решительно. Немец сказал, что он, конечно, понимает желание местных причинить боль своим вчерашним мучителям, но подобное варварство все же допускать нельзя. Шагнув к ближайшему страдальцу, фон Ритгофен прикончил его одним ударом топора.

Потом он резко приказал ополченцам немедленно разделаться с остальными пленниками. Конунг мог бы вмешаться в это распоряжение, справедливо полагая, что зрелище мучений врагов является хорошим уроком для всех остальных. Однако Эрик находился в состоянии некоторой прострации, так как получил удар по голове куском каменной шрапнели от разорвавшейся ракеты.

Ополченцы неохотно повиновались, и истерзанные тела бандитов полетели в Реку.