Сэм предпочел бы равномерное поступление грузов, но сейчас было необходимо сделать значительный запас руды на небольшой период времени. Шпионы сообщали, что Иэясу уже подготовил несколько крупных флотилий и собрал огромное количество воинов с обоих берегов Реки. И он отправил несколько посланий в Селинайо, требуя, чтобы экс-графиня перестала засылать миссионеров на его территорию.

Судно Хаскинга прибыло за четыре часа до полудня. Это был большой двухмачтовый корабль в сотню футов длиной с продольным парусным вооружением. Телохранители Хаскинга, рослые черные молодцы со стальными боевыми топорами и ружьями модели «Марк-1», промаршировали по трапу.

На них были черные юбки-кильты; шлемы, кирасы и башмаки из кожи речного дракона тоже имели черный цвет. Охранники выстроились в шесть рядов с каждой стороны трапа и тогда на сходнях показался сам Хаскинг.

Это был высокий, хорошо сложенный человек с темно-коричневой кожей, глазами с узким косоватым разрезом, широким сплющенным носом, толстыми губами и упрямым подбородком. Его прическа представляла образец «естественного» стиля.

Сэм не привык лицезреть подобную шапку курчавых волос на голове негра. В этом таилось нечто бунтарское, непристойное; волосы негра должны быть коротко острижены. Это чувство не покидало его, хотя Файбрас объяснил, что для черных американцев второй половины двадцатого века подобный «естественный» стиль являлся символом борьбы за свободу. Для них коротко остриженные волосы ассоциировались с угнетением, которому подвергались черные со стороны белых.

Хаскинг носил черный плащ, черный китель и кожаные сандалии.

Его единственное оружие — стальная рапира в ножнах — висело на широком кожаном ремне.

Сэм подал сигнал — и орудие произвело двадцать один выстрел. Оно находилось на вершине холма на краю равнины. Салют был дан не только для того, чтобы оказать почести Хаскингу; предполагалось, что орудие произведет на него определенное впечатление. В долине Реки только Пароландо располагало артиллерией — включавшей, впрочем, единственную 75-миллиметровую пушку.

Последовали официальные представления. Хаскинг нё предложил руки ни Сэму, ни Джону, ограничившись легким наклоном головы.

Оба вождя Пароландо были предупреждены Файбрасом, что Хаскинг обменивается рукопожатиями только с теми людьми, которых считает старыми испытанными друзьями.

Они беседовали о разных пустяках, пока чаши Хаскинга и его людей выставлялись на вершину ближайшего грейлстоуна.

После полудня, когда наполненные едой чаши были сняты с камня, главы государств, сопровождаемые их телохранителями и почетной стражей, направились во дворец Джона.