Все-таки я испорченная: приличной барышне вроде Оливии наверняка и в голову бы не пришло чего-то опасаться.

Приличная барышня вроде Оливии не оказалась бы наедине с мужчиной в его «городской квартире».

Выругавшись вслух, я коснулась артефактов, запуская воду, и взобралась в ванну, прижав коленки к груди.

Вокруг крынки с солью едва заметно мерцала магия. Я сунула нос под крышку. Пахло… солью, а еще свежестью, немного рыбой, нагретым на солнце камнем и йодом. Странно и незнакомо, но в целом приятно. Магия, скрытая в соли, окутала меня, расслабляя все еще сведенные плечи. Голова перестала вжиматься в шею, стало тепло и спокойно. Я вытянулась, погрузившись в воду почти по подбородок. Родерик был прав – то, что нужно, чтобы прийти в себя, даже лучше обеда.

Я снова глянула в сторону двери и поняла, что не знаю, чего на самом деле хочу – чтобы она не открывалась или чтобы открылась.

Он послал мальчишку за обедом, предупредил бытовичку, что через какое-то время пришлет вещи в чистку и готов доплатить за срочность, и устроился в кресле с книгой. Но строчки пролетали перед глазами, не оставляя следа в голове, потому что все мысли были сейчас об одном.

Зря он привел Нори сюда. Там, во дворце правосудия, это казалось хорошей идеей – дать ей прийти в себя, прежде чем проводить в общежитие, где она окажется под перекрестным огнем любопытных взглядов и неудобных вопросов. Сейчас…

Он уловил всплеск воды и тихий вздох, словно стоял в шаге от ванной, и тело не замедлило отреагировать.

«Сайфер, чтоб тебя!»

«Сделай ее своей. Своей до конца».

Разума коснулось желание – неуверенное, густо смешанное с робостью и стыдом. В паху заныло.

«Чего ты медлишь? Она не откажет!»

«И сочтет это платой за свободу?»

Как же он сам загнал себя в этакую ловушку? Нори действительно теперь не откажет – не посмеет отказать, просто чтобы не быть неблагодарной. Только ему нужна не благодарность и покорность, а доверие и любовь.

«Вы, люди, вечно выдумываете всякие сложности! Если бы ты сделал ее своей, ей бы не пришлось так тяжело в карцере. Если бы у нее была драконица, ее бы никто и пальцем тронуть не…»

Родерик перестал его слышать, ошеломленный. Ему в голову не приходило… Хотя если подумать, что еще могло заставить Сайфера вернуться в мир, как не угроза истинной паре?

Или той, кого он принимает за истинную.

«Проверить нетрудно, – фыркнул дракон. – Тем более, что вы оба хотите этого».

Хотите – слишком мягкое слово. Родерик жаждал ее – страстно, безумно, будто мальчишка, впервые ощутивший, что такое желание.

«Проверить. Звучит потрясающе. Лишить девушку невинности не потому, что любишь…»

«…и готов жениться, но только чтобы проверить».