– И помогаю ему прямо сейчас, напоминая о том, что все правила ареста, допроса и обыска были написаны кровью невинно казненных, и потому эти правила следует соблюдать.

Сыскарь покачал головой. Обернулся ко мне.

– Лианор, где твои вещи?

– Вот. Ищите. – Я обвела рукой свою половину комнаты, стараясь держаться так же холодно-безразлично, как соседка, но вряд ли у меня это получилось.

Даже если Бенедикт на самом деле хотел не помириться, а устроить мне очередную пакость, почему Оливия сказала, что в вине ничего нет?

Да о чем я думаю? Какая разница, что было на уме у Бенедикта и кто подпоил меня? Кто на него покушался, и как это сделали, что покушавшегося никто не видел? Почему подумали на меня, понятно – о нашей вражде знали все, а стражи всегда ищут пропажу под фонарем, а не там, где потеряли.

Плешивый взялся за ридикюль на столе, но Оливия его перебила.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – повинился сыскарь, с поклоном протягивая ей сумочку.

Второй сыщик, худой и остроносый, между тем, обшарил карманы моего кителя.

– Вот. – Он извлек оттуда бумажный сверток.

В похожих нам выдавала лечебные порошки госпожа Алекса, целительница в нашем приюте.

– Что это? – удивилась я.

– Тебе лучше знать, – ответил плешивый, разворачивая бумагу.

– Откуда мне знать, если это не мое?

– Конечно, само в карман прыгнуло. – Он обернулся к третьему. – Записывай. Сверток из аптечного пергамента с… – он развернул край, – белым порошком. Ваше сиятельство, засвидетельствуете?

Значит, на помощь Оливии нечего рассчитывать. Впрочем, с чего я взяла, будто она захочет мне помогать? Мы всего лишь волей случая оказались в одной комнате и…

И вчера ей и без того хватило со мной хлопот, а потому нечего наглеть. Особенно учитывая, кто ее отец. Скажут, дочь такого важного человека покрывает убийцу.

Ох, и ведь госпожа Кассия узнает! Что она обо мне подумает!

– Это не мое, – повторила я, но на меня не обратили внимания. Остроносый распахнул дверцы шкафа, не особо церемонясь, выгреб на пол содержимое одной полки, второй…

Дребезжа, покатился пузырек темного стекла.

Откуда он там взялся? У меня ничего подобного не было!

– Это не мое! – закричала я.

– Заткнись! – рявкнул плешивый

– Крысиный яд, – сказал остроносый, поднимая склянку.

Сунул пузырек мне в лицо, так что, даже захоти я прочитать этикетку, не смогла бы – слишком близко. Показал Оливии – та кивнула. Остроносый передал пузырек плешивому. Тот сказал:

– В шкафу среди вещей обнаружился пузырек темного стекла с… – Он заглянул внутрь. – Белым порошком. Надпись на этикетке…

Он снова протянул пузырек Оливии, но не выпуская его из рук. Подержал перед глазами этикетку, давая еще одну возможность прочитать, наклонил горлышком к ней. Оливия снова кивнула.