— Нет, ты конечно можешь попытаться найти какой-нибудь тайный ход или стелу, или схрон с припасами, или, на худой случай, оазис…

Отражение усмехнулось, а я, немного подумав, добавил.

— Какой-нибудь караван или странствующий маг тоже пойдет.

Зеркало промолчало, а мое отражение вернуло мне укоризненный взгляд.

— И я так думаю, — кивнул я и, бросив прощальный взгляд на зеркало, направился к выходу.

Ночь только начинается, и чем больше я пройду, тем выше мои шансы наткнуться на людей до того, как я начну бредить от жажды.

На север мне идти не хотелось, с запада я ощущал смутную угрозу, а юг в моем представлении ассоциировался с жарой.

Поэтому я пошел на восток.

Благо, несмотря на ночную прохладу и даже холод, я чувствовал себя неплохо.

Мой мундир хорошо справлялся с сохранением тепла, и он же, я надеюсь, защитит меня от дневной жары.

Пока шёл, вспоминал все те легенды и стишки, которые услышал от Медведя, Фреда с Джошем и Ворона.

Удивительно, но в кои-то веки у меня выдалось свободное время, чтобы подумать. И не просто минута, и даже не час, а чуть ли не вечность!

К тому же, размышления о преданиях и якобы скрытом в них предсказании успешно отгоняли мысли о воде.

Странное дело, но я, бывало, целый день обходился без капли воды, а тут, надо же, от одной мысли, что с собой нет ни грамма живительной жидкости, мгновенно пересохло горло.

Впрочем, стоило мне погрузиться в думы о пророчествах, скрытых в детских стишках, как я тут же позабыл про воду.

Златого меча у меня больше нет, что касается братцев, то тут и вовсе ерунда какая-то.

Может быть, имеются в виду мои ближники? Или моя пятёрка? А может… я не единственный Претендент? Хм…

И чем дольше я об этом думал, тем четче понимал, что угадал.

Пусть у меня в жилах течёт кровь Императора, но я же такой явно не один. А значит… Помимо меня есть неопределенное количество претендентов.

С одной стороны, это удручало — выходило, что я не исключительный и неповторимый, с другой — вдохновляло.

Вдруг получится найти кого-то из «братцев» и узнать, где вообще находится этот трон, а также кто его забрал или занял. Ведь нужно же знать… «у кого» его нужно вернуть.

Что до двадцати зим — тут тоже не все ясно. Двадцать изначальных лет или фактических?

Впрочем, здесь я допускал мысль, что неизвестный стихоплет пошел на поводу рифмы и ритмики.

Следующим на очереди шло стихотворение, услышанное от Ворона:

Помнится, я уже спрашивал у перевертыша, куда подевался щит, наручи, поножи и прочие комплектующие полного доспеха.

Вспомнив про наручи, я вытащил их из Инвентаря, как я решил называть свой Пространственный карман, и внимательно осмотрел.