Законы группировок, глубоко укоренившихся в этих районах, не допускали никаких "выходов".

Покинуть банду считалось тягчайшим преступлением, актом предательства по отношению ко всей братве.

Даже старина Молот, тотчас изменил бы к нему свое отношение, попытайся тот нарушить это негласное правило.

Вырваться из этих сетей можно было лишь сбежав на другой конец света. Но для этого требовались большие деньги. Гораздо большие, чем можно было получить за целую жизнь мелких разборок, грабежей и вымогательств.

Вдруг дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Макс – его ближайший помощник. В руке он держал очередной объемистый саквояж.

– Ну что, босс, принимай добавку, – ухмыльнулся он, ставя саквояж на стол. – Рэнди и его ребята прислали очередной налог за прошлый месяц. Около ста штук.

Руперт лишь устало махнул рукой. Макс даже присвистнул:

– Эй, босс, ты что грустный какой-то? Разве не в деньгах счастье? Вон, гляди, сколько бабла на столе!

– Это все мелочь, Макс, – отмахнулся Ленс. – Ерунда.

– Как так? – озадачился тот.

Руперт медленно поднял взгляд на Макса.

– Устал я от всего этого… От вечных разборок, грязи, крови. Ради чего мы год за годом идем на риск, воюем с уродами, вроде Джейкабса и Болтуна? Ради каких-то жалких крох!

Он смахнул со стола пару пачек, отчего деньги рассыпались по полу.

– Вот оно, наше богатство! Мусор один, который уйдет в никуда, стоит поймать пулю от какого нибудь копа.

Макс нахмурился, следя за тем, как Ленс, поднявшись, расхаживает по комнате.

Вдруг, тот остановился и оглянувшись, глухо рассмеялся:

– Ладно, не обращай внимания. Просто накатило сегодня что-то. А что касается этого бабла на столе, так это на самом деле копейки. Сколько из этого всего пойдет нам прибыль, как думаешь? А я тебе скажу – пятнадцать процентов.

– Пятнадцать процентов? – удивился Макс.

– Да, приятель, именно столько. Ведь помимо того, что мы должны расплатиться по всем счетам, а это и электричество, и вода, и аренда помещений, ведь тут не только офис, но и склады, где мы барахлишко левое прячем. В этих делах мошенничать не следует. Потом ещё зарплата братве. Затем мы отстегиваем копам из нашего полицейского управления, а параллельно в муниципалитет и мэрию. Вот остаётся у нас пятнадцать процентов, но если повезёт и месяц выдался "жирный", то и все восемнадцать. Такие дела, брат.

Несколько дней спустя Руперт снова методично перебирал в уме тот безумный план, что подбросил Оллсон.

Идея была опасна, но и одновременно столь заманчива, что ее невозможно было отмести прочь.