Метались куры, ревела скотина.

Шолохов, опытный и обстрелянный офицер, понимал: скоро могут опять вернуться. Надо было немедленно вывозить детей. Тем более что их дом самый заметный, из его верхних окон хорошо виден другой донской берег – лётчики наверняка подумали, что там расположен наблюдательный пункт.

Вспоминает сын Шолохова: «Отец тут же скомандовал:

– Полчаса на сборы! Уезжаем! – И, увидев, что сестра матери, Лидия Петровна Кириллова, бросилась домой, крикнул ей вдогонку:

– Лидия! На одной ноге! Ничего, кроме документов, не бери, не вздумай с барахлом возиться…»

Шолоховский «форд» на счастье повреждён не был.

«– Живо, живо, Маруся, – повернулся он к матери. – Через часок, не позже, они опять будут тут, я их уже знаю. Это – цветочки, разведка…»

«Лидия Петровна… вбежав в дом, села было на стул, лихорадочно соображая, что же всё-таки можно и нужно с собой прихватить.

Однако тут же ею вдруг овладел такой страх, что она сунула в карман паспорт и, схватив со столика ножной швейной машины четыре катушки обычных ниток, помчалась к нам. Так с этими катушками, судорожно зажатыми в потном кулаке, она и влетела в машину.

А мать, напялив на нас попавшиеся под руку курточки-кофточки (это в июльскую-то жару), упала в машину, держа в руках лишь небольшую коробку, приспособленную ею для хранения лекарств и называемую “аптечкой”, в которую на бегу затолкала и небольшую пачку отцовских писем, перевязанную розовой шёлковой ленточкой от шоколадного набора».

Анастасия Даниловна сказала сыну: езжайте, меня вечером заберёшь – тем более что машина и так была битком.

«Мы едва успели проехать крайние дворы станицы, когда сидевший рядом с водителем отец увидел заходящие на бомбёжку самолёты…»

Спустя несколько часов Шолохов вернулся с водителем домой.

Во дворе лежала страшно изуродованная мать – она погибла во время второй бомбёжки.

Невзорвавшаяся бомба пробила крышу дома и пол и застряла у одного из столбов, поддерживавших мезонин. Другой снаряд, разорвавшийся, ударил в шолоховский кабинет: разнесло книжные шкафы и ящики, по вёшенской улице клубком покатились рукописи и бумаги. Шолоховские товарищи кое-что покидали на плащ-палатку и присыпали землёй тут же во дворе.

Анастасию Даниловну похоронили 9 июля. Похороны организовали военные.

10-го Вёшенскую снова бомбили – сразу 16 самолётов.

Шолоховский дом стоял надорванный, покосившийся, словно ему сломали становую кость. Дворовые постройки, конюшня, кухня, баня – всё сгорело.

Он подъехал 11-го на своём «форде» к дому: возле него сидят солдатики – нашли сталинскую посылку и с аппетитом, весело едят.

«Знали бы, чьими яствами угощаетесь сейчас, ребята», – подумал.

Ничего никому не сказал.