В силу того, что подобные письма сочинялись не трудовыми коллективами, а партийным аппаратом, становилось очевидным: три месяца назад ходивший по смертной кромке Шолохов, так же как и глава страны, канонизировался при жизни, будучи внесённым в строго выверенный квартет недосягаемых литературных величин, двое из которых уже ушли в мир иной.

В номере от 10 марта «Литературная газета» назвала имена писателей, которым оказана высокая честь стать делегатами важнейшего политического события эпохи – очередного съезда ВКП(б): Шолохов, Фадеев и поэт Александр Прокофьев.

После смерти Маяковского на место главного поэта в течение почти всех 1930-х годов претендовал Пастернак, но теперь Сталин был в нём разочарован. Прокофьев, наряду с Твардовским и Алексеем Сурковым, входил в число новых претендентов на место главного поэта. Он действительно сильно начинал, к тому же имел безупречную биографию: воевал в Гражданскую, затем восемь лет служил чекистом.

Помимо Шолохова, Фадеева и Прокофьева, по писательской квоте на съезд попали легендарные лётчики Георгий Байдуков и Михаил Водопьянов, состоявшие в СП как авторы оригинальных сочинений о делах своих лётных.

Съезд проходил с 10 по 21 марта.

В своём выступлении Сталин дал понять, что самое страшное сражение уже близко: капиталисты рассматривают новую мировая войну как средство «нового передела мира… в пользу более сильных государств». К агрессивному блоку он причислил Германию, Италию, Японию. В докладе привёл множество убедительных статистических цифр, характеризующих советский индустриальный прорыв: затем, товарищи, и пришлось пострадать.

Шолоховский портрет из номера в номер появлялся на страницах «Литературной газеты» всё время съезда.

Вёшенское семейство, не открывая газеты, гадало, на какой странице в этот раз будет наш орденоносец.

В номере от 20 марта почти половину газеты занимал доклад Жданова, и ещё треть – шолоховское выступление. В нём Шолохов отплатил вождю и своему государству за спасённых друзей и за собственную жизнь. За звание академика, за баснословные тиражи, за награды.

Он напомнил, что в иные времена, до 1917 года, писателей тоже награждали: «Их “награждали” ссылками в Сибирь и изгнанием, их привязывали к позорным столбам, их отдавали в солдаты, на них давили всей тупой мощью государственного аппарата, церкви, наконец, их попросту убивали руками хлыщей-офицеров».

Иное дело сейчас: «Мы избавились от шпионов, фашистских разведчиков, врагов всех мастей и расцветок, но вся эта мразь, все они по существу были не людьми, не писателями в подлинном смысле этого слова. Это были, попросту, паразиты, присосавшиеся к живому, полнокровному организму советской литературы.