Опустив кофейную чашку на блюдце, Холмс несколько секунд подумал, прежде чем ответить.

— К сожалению, славный обычай наказывать хлыстом тех, кто печатает ложь, в последнее время считают несколько старомодным. Остается лишь грозить издателям подачей иска за клевету.

— Но ведь оклеветать умершего невозможно! — быстро возразил Пен Браунинг.

Как ни огорчен он был затруднительностью своего положения, его, очевидно, чрезвычайно порадовала собственная находчивость. Еще бы, ему удалось подметить ошибку великого детектива. Холмс снисходительно улыбнулся.

— Действительно, на выездной сессии в Кардифе в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году судья Стивен принял решение, согласно которому никто не может добиваться судебной защиты против клеветы в отношении мертвого, поскольку тот не является более юридическим лицом. Это, однако, не касается уголовно наказуемой диффамации, то есть распространения порочащих сведений, угрожающего общественному порядку. Она карается длительным тюремным заключением, и подобная перспектива, надеюсь, достаточно мрачна, чтобы своевременно остановить всех, кому вздумается оскорблять память ваших родителей.

Очевидно, мистеру Браунингу-младшему не следовало соревноваться с Шерлоком Холмсом в знании английских законов. Молодой человек проиграл спор, но при этом был благодарен победителю.

— Какая же участь постигла письма вашей матушки? — спросил Холмс.

— Их отец не смог уничтожить. Собирался, но у него рука не поднялась. Они до сих пор там, где хранились всегда, — в инкрустированной шкатулке. Незадолго до смерти отец отдал ее мне и сказал: «Вот эти письма.

— Опубликуйте их, — не колеблясь, ответил Холмс. — Не сейчас, а лет через пять или десять. Всему свое время. Это переписка людей благородных и страстных, чутких и верных, готовых отдать жизнь друг за друга. Письма не должны погибнуть, если они хоть в малой степени отражают столь редкие в наше время достоинства человеческой души. К тому же публикация подлинников нанесет сокрушительный удар распространителям фальшивок. Эти темные существа не терпят солнечного света.

Наш клиент поднял глаза: слова великого сыщика оказались для него неожиданными, но оттого не менее убедительными.

— Вы правы, мистер Холмс, — твердо произнес Пен Браунинг.

Девять лет спустя письма были опубликованы и своей красотой навсегда уничтожили все жалкие подделки, дожившие до того дня.

На следующий день после прощальной вечерней беседы в кафе «Флориан» мы выехали в Англию. С Анджело Фиори, поверенного Пена Браунинга, Холмс ничего не взял.