Тяжелый топор потянул Ангуса назад, и он, неестественно выгнувшись, рухнул на спину под общий возглас удивления.

Захлебывающийся собственной кровью, он был еще жив, когда я подошла к нему и выдернув из груди клинок, сорвала с окровавленной шеи королевскую «марку».

– Кесарю кесарево, Богу Богово, – процитировала я священное писание, которое странно прозвучало в этом, казалось бы, навсегда забытым Господом месте. – Горцы испокон веков славились своими честностью и благородством, заслуживающими безграничное уважение не только среди друзей, но и в стане врагов. Чрезвычайно гордые, они никогда не опустятся до подлости и предательства, предпочтя пасть как герои в честном бою, нежели жить подобно трусливым шакалам, воюя с женщинами и детьми. Ты был плохим королем, Ангус, но, позор на твою голову, ты оказался еще худшим шотландцем!

Раненый пытался что-то сказать, но от усилия кровь фонтаном хлынула из его горла. Он дернулся в последний раз и затих, уставившись раскрытыми глазами в потолок. Все было кончено.

Воцарилась тишина. Тяжелая, гнетущая. Казалось, что никто до конца не мог поверить в то, что вселяющего страх и ненависть короля больше нет. Ослабевшие ноги отказывались держать, и не подхвати меня подбежавший Патрис, я наверняка бы рухнула на труп поверженного врага. Как сквозь густой туман до меня доносился его голос, но я не могла расслышать ни слова.

Подставив плечо и бережно поддерживая за уцелевший бок, он заботливо подвел меня к ближайшей скамье, когда первым опомнившись от шока «судья» громогласно нарушил тишину:

– Нет! Никаких скамей! Король должен сидеть на троне!

– Прости, любовь моя, но он прав, – виновато прошептал Патрис. – Потерпи совсем немного…

Устало кивнув, я покорно позволила ему и подошедшему с другого бока Нино вести себя к тому месту, где стоял импровизированный трон. С трудом опустившись на него, я не удержалась и застонала, когда спинка соприкоснулась с раной. Боль отдалась во всем теле. Но на душе, как ни странно, было легко. Ни угрызений совести, ни сожалений о содеянном… Все было так, как и должно было быть. Мои враги собственными усилиями взрастили ту, в кого я превратилась, так что теперь пожинали плоды своих трудов. Ни больше, ни меньше.

– Это ты виноват! – зло прошептал Патрис, бросая убийственные взгляды на Нино. – Из-за тебя ее ранили! Как вам вообще могло прийти в головы вызвать Ангуса? А если бы он ее убил?

Кипя от возмущения, он наполнил до краев кубок красным вином и поднес его к моим губам:

– Вот, выпей. Это на какое-то время заглушит боль и поможет тебе восстановить силы.

– Тебе бы следовало больше доверять своей женщине! – не остался в долгу Нино. – Любой матрос на твоем корабле больше верит в способности Розы, чем ты!

– Прекратите оба.