Она еще совсем дитя, намного моложе твоей дочери, когда…

– Когда я потерял ее из-за тебя? Ты это хотел сказать? – отбросив листы в сторону, Бут злобно уставился на гостя. Все его показное спокойствие разом улетучилось. – Моя дочь – единственное, что у меня было, и ты отнял ее у меня! Ты! Лишив меня всего самого дорогого! – он с силой опустил кулак на спинку кресла. – И сейчас, когда мой ангелочек гниет в могиле, ты имеешь наглость заявляться сюда и просить за свою девку? Ни за что! Она сдохнет! Но не сразу… Сперва я заставлю ее помучиться, наслаждаясь каждым мигом ее страданий, и уж потом, когда от нее мало что останется, я воткну нож ей в сердце и поверь, получу просто колоссальное удовольствие от вида ее крови на своих руках.

Бут протянул вперед ладони с растопыренными пальцами, безумным взглядом уставившись на них так, словно на них уже была кровь его жертвы.

Патрис встал. Руки тряслись от желания выхватить шпагу и пронзить насквозь сидевшего перед ним слизняка. Господь свидетель, он пытался спасти недоноска от смерти, но он сам выбрал ее. Ах, если бы не слово, данное Шанталь, не вмешиваться в ситуацию с Бутом, а дать ей сделать все самой, он не мешкал бы ни минуты. Но он обязан был подчиниться, иначе лишится расположения крайне осторожной во всем, что касалось доверия, девушки.

Тщательно контролируя выражение своего лица, чтобы ненароком не выдать обуревавших его чувств, Патрис коротко кивнул и, подхватив шляпу, вышел из кабинета, тихо прикрыв дверь вместо того, чтобы разнести ее в щепки, как того требовала душа. Едва слышный шорох, и чья-то тень мелькнула на расстоянии пары-тройки метров от него, как по волшебству растворившись в полутемном коридоре. Но это не насторожило капитана, а, напротив, вызвало на его губах легкую усмешку, которая не сходила с его губ до самого вечера, когда вновь пришлось принять приглашение на трапезу от подозрительного Ангуса, предпочитающего держать предполагаемых врагов максимально близко к своей персоне.

Раз за разом произнося тосты за здоровье шотландца, он не забывал следить за тем, чтобы кубок его кубок не оставался пустым. Пусть вдоволь напьется, потому что завтра ему будет уже не до выпивки…

Утро на Тахмиле выдалось ярким, солнечным, что уже само по себе было хорошим знаком для крайне суеверных моряков, искренне верящих во всевозможные приметы и байки о дьявольских проклятиях, поэтому все только обрадовались благополучному прибытию сразу шести кораблей, снизу доверху нагруженными богатой добычей, которую их капитаны с гордостью демонстрировали своим менее удачливым собратьям.