— Путь на север сокрыт нашими ведунами и волхвами. Кому есть судьба туда прийти — придет. Кому нет — хоть самую подробную карту отыщет, хоть в провожатого, урожденного на севере, возьмет, все равно в пурге заплутает. Замерзнет. Продрогнет. Сгинет. Магия эта, южанин, древняя. Настоящая. Даже маг огня с разноцветными глазами не смог через неё пройти, когда искал путь к океану.

В последнее время он не мог твердо сказать, что его раздражает в этом мире сильней — магия или интриги.

— А теперь пойдем, — Бадур протянул руку и в неё тут же прыгнул топор. При этом Хаджар не ощутил ни всплеска воли, терны или энергии. Проклятье, да кто такой этот Бадур Пагеред. — Когда твои проснутся, им нужна будет горячая вода. А у меня дров не хватит столько жара гнать. Так что поможешь мне нарубить.

— У меня нет топора, — признался Хаджар.

— А он тебе и ни к чему, южанин, — хмыкнул Бадур. — роща эта хозяину одному принадлежит. У нас с ним уговор есть… был. Я в эту луну уже свои деревья срубил. Остальные — не уплачены. Так что будешь спину мою стеречь.

Хаджар из сказанного понял только то, что отдых ему, видимо, только снится.

— Здесь же не только волки Феденрира водятся, — подмигнул Бадур и, насвистывая какую-то незнакомую мелодию, направился вверх по склону.

Хаджар сжал и разжал руку. Свет его терны. Слегка голубоватый, словно самое горячее пламя, окутывал его пальцы. Тонким саваном покров окутывал ладонь и уходил дальше по предплечью, скрываясь под одеждой.

И все же, из раза в раз, он помогал своему “ученику”.

Еще несколько минут ничего не происходило, а затем среди деревьев появилась тень. Она не обладала какими-то особыми чертами, что могли бы привлечь внимание бывалого адепта, видевшего то, что иные считают сказками да чудесами.

Даже её размер — лишь немногим больше…

— Медведь? — удивился Хаджар.

К ним холм действительно вышел медведь. Самый обычный бурый мишка. Размерами, не превышающими те, коими мог бы обладать смертный зверь. Да и выглядел он… обычно. Ни рогов, ни светящихся узоров, ни дополнительных клыков, крыльев, панциря или, на худой конец, огненного или ледяного дыхания.

С поправкой на то, что он, каким-то чудом, сумел выжить в местном климате, где не каждый Повелитель без специального артефакта хотя бы неделю протянет.

Хаджар сперва опешил, а затем, прислушавшись к своим ощущениям, неожиданно для себя понял, что медведь, хоть и смертен, но обладает огнем терны. Не искрой, как в случае со многими адептами Чужих Земель, не светом, как с Хаджаром, а самым настоящим огнем.

Терна пылала внутри медведя, делая его для взгляда сквозь Реку Миру ярче, чем звезды духов, таящиеся на дне мирового океана энергии.

Это было удивительно, завораживающе прекрасно и… пугающе одновременно.