— Что-то здесь подозрительно тихо, — сказал Пиявка, когда мы перестали любоваться озером и пошли к нему. — Хоть бы лягушка какая квакнула.

— Лягушки зимой не квакают, Болотников, — усмехнулась Катя. — С твоей-то фамилией можно было об этом знать.

Отчасти я был согласен с Иваном. Тишина была такая, что наши голоса разносились далеко вокруг. Даже волны, и те накатывали с каким-то непривычным звуком. Как будто Чарозеро состояло не из воды, а из киселя.

Тем временем Ибрагим давал ребятам последние наставления и говорил, кому и что нужно будет делать. Что касается меня, то по его плану я должен был прямо сейчас отойти подальше от воды и помогать призракам издалека.

Всем остальным поставил главное условие — пятнистый кашалот после смерти должен остаться на берегу. Или, по крайней мере, его голова. Именно на ней рос тот самый рог, который нам от него нужен был.

После проведения инструктажа Ибрагим вытащил мясо дохлого шестинога, которое к этому времени уже оттаяло и начало вонять так, что я еле устоял на ногах. Призракам хорошо, они запахов не чувствуют, а вот я еле сдержался, чтобы не расплескать на берегу Чарозера свой обед.

— Вам плохо, Максим Александрович? — обеспокоенно спросил Ибрагим, который заметил, что меня пошатывает с непривычки.

— Нормально. Ты в следующий раз предупреждай, что по технике безопасности на кашалота с противогазом охотиться нужно, — сказал я ему, зажав нос пальцами. — Сдохнуть можно от такого запаха. Вам-то все равно, а у меня от этой вони сейчас желудок в узел завяжется.

— Это легко исправить, — сказал Пиявка, взмахнул рукой, повторяя какую-то формулу, и меня окутало зеленой аурой, а вместе с ней появился новый запах — болотной тины.

— Ну как, помогло? — спросил он. — Эта аура немного защищает от кислотных заклинаний. Ничего особенного, но зато она приятно пахнет, насколько я помню.

Как по мне, приятный запах — это нечто совсем другое, но спорить с необычными пристрастиями Болотникова я не стал. В любом случае, это гораздо лучше, чем дохлятина. По крайней мере, меня перестало мутить. Буду считать это отличным результатом.

После того как я пришел в норму, Турок убедился, что я отошел достаточно далеко от озера, и принялся за дело. Половина мяса полетела в Чарозеро, а оставшееся он разорвал на несколько кусков и разложил возле воды.

Затем вытащил манок на уток и дунул в него. Раздался громкий звук, который и правда был чем-то похож на утиное кряканье. Правда очень отдаленно. Утки на школьном озере однозначно крякают по-другому.

— Будем считать, что так крякают больные утки, — сказал Дориан. — Или редкие какие-нибудь… Из Искажений…

Турок попробовал еще раз и теперь получилось гораздо лучше.